По следам бархатной революции 1. Национальный проспект

11-11-2019

«Радио Прага International» подготовило для вас пятисерийный путеводитель по ключевым местам бархатной революции в Чехословакии. Нашими гидами стали известные чешские общественные деятели – прямые участники событий 17 ноября и смены политического режима в Чехословакии. Вместе с иконой студенческого протестного шествия Моникой Паеровой мы отправились на Национальный проспект (Народни тршиду).

Бархатная революция, Фото: Archiv Jiřího Venclíka, ÚSTRБархатная революция, Фото: Archiv Jiřího Venclíka, ÚSTR

17 ноября 1989 г., Прага. Разрешенное властями шествие студентов, организованное по случаю 50-й годовщины борьбы студентов за свободу, направляется с пражского района Албертов в Вышеград. Достигнув своей цели, толпа сворачивает с пути на набережную, а ее новой целью становится Вацлавская площадь. Студенты полны эйфории и скандируют: «чехи, пойдемте с нами!» В это время толпа насчитывает уже десятки тысяч человек. Такого Прага не помнит целых два десятилетия. Студенты сворачивают на Народни тршиду, где их уже поджидают подразделения МВД. Сначала толпу окружают, а спустя некоторое время жестоко избивают. Этот момент стартует бархатную революцию, процесс разрушения коммунистического режима и смены власти в стране. Одним из главных организаторов шествия является Моника Паерова, студентка философского факультета.

Моника Паерова, фото: Эва ТуречковаМоника Паерова, фото: Эва Туречкова «Вот на том перекрестке мы на секунду задумались, а не последовать ли нам примеру студентов 1939 года и не отправиться ли в Пражский Град. Но так как большинство из нас хотело все-так дойти до Вацлавской площади, то мы повернули направо, не зная, что это ловушка. Деваться было некуда, подходящие сзади демонстранты давили на нас, не понимая, что идти нам дальше некуда. Мы просидели перед кордонами полицейских несколько часов, просили их дать нам пройти. Помню, было уже темно и жутко холодно. К сожалению, в воцарившемся хаосе я потеряла из виду всех своих коллег. На проспекте теснились десятки тысяч людей, которые уже были сильно напуганы. В восьмом, девятом часу стало понятно, что просто так мы не отделаемся. У всех были живы в памяти июньские события на площади Небесного спокойствия в Пекине, в Китае, где студенческий городок за ночь раздавили танками. Стоя на Народни, мы действительно не знали, не начнут ли все эти бойцы спецназа, спускающиеся с крыш, окружившие нас бронетранспортеры, полицейские с собаками, стрелять в нас. В тот момент это было абсолютно не ясно».

Народни тршида, 17 ноября 1989 г., Фото: Archiv Paměť národaНародни тршида, 17 ноября 1989 г., Фото: Archiv Paměť národa

С Моникой Паеровой мы встретились в проходе на углу Народни тршиды и Микуландской улицы. Это памятное место на сегодняшний день скрыто за стеклами здания Адвокатской палаты. Активная блондинка вспоминает, о чем она думала, стоя здесь, практически уткнувшись лицом в щиты и полицейские дубинки.

«Вы знаете, у меня было такое чувство, что я попалась. Что я поверила в обещания властей и что после двух, трех лет борьбы (хотя в первый раз я была на допросе уже в свои 16 лет, из-за каких-то языковых курсов для подписантов Хартии 77) меня все-таки удалось загнать в угол».

Факультет журналистики Карлова университета, Фото: Archiv Jiřího Venclíka, ÚSTRФакультет журналистики Карлова университета, Фото: Archiv Jiřího Venclíka, ÚSTR Паерова признается, что думала и о том, что может потерять: думала о своей полуторагодовалой дочке Эмме, об учебе в вузе, ее угнетало чувство личной ответственности.

«Это я уговаривала своих коллег и друзей не только с философского факультета, но и с журфака, академии искусств, факультета театрального искусства, архитектуры, чтобы они в пятницу 17-го ноября пришли на демонстрацию. Я убеждала их с полной уверенностью, что могу дать им гарантию, что в первый, а, возможно, и в последний раз, их никто пальцем не тронет, их не будут допрашивать, не посадят за решетку, так как это разрешенная демонстрация».

«Я искала командира подразделений на Народни, так как это была я, кто от лица студенческого информационного центра вместе с Мареком Бендой, который представлял интересы студенческого андеграунда, получали все эти печати, разрешения, бумажки. Это мы разносили листовки. Но выйти на контакт с милицией мне так и не удалось. Они стояли с каменными лицами, хотя были одного с нами возраста».

«Я должна сказать, что было жутко. Я думала, что мне уже не удастся выбраться оттуда живой».

Спустя несколько часов бронетранспортеры начали сжимать толпу. Путь на свободу лежал по Микуландской улочке, где демонстрантов поджидали с дубинками бойцы спецназа, так называемые «красные береты». Травмы разных степеней тяжести получили тогда около шестисот студентов, большинство из них было вынуждено обратиться в больницы.

Вацлав Бенда, фото: Encyklopedie Prahy 2 / Městská část Praha 2Вацлав Бенда, фото: Encyklopedie Prahy 2 / Městská část Praha 2 «Когда все эти избитые студенты, прибывшие в Прагу со всех концов республики, разъехались по домам и там своим родителям, бабушкам и дедушкам начали рассказывать, что, собственно, в Праге 17 ноября произошло, то ассоциации у людей всплывали мгновенно. Да, говорили они, это черная пятница как в 1939 г. Бьют наших детей».

В связи с этим Паерова вспоминает начало демонстрации на Альбертове, свой доклад «о диалоге, лишенном насилия». Рассказывает и о том, как велась подготовка к мероприятию. О поездке в ГДР к коллегам – студентам, которые дают ценный совет: соединить демонстрацию против властей с мероприятием, которое коммунистический режим вряд ли может запретить.

«Вацлав Бенда (подписант Хартии, отец друга Паеровой, одного из организаторов студенческого шествия) помог нам сформулировать текст для листовки, а также посоветовал нам взять с собой на демонстрацию цветы. Цветок как символ «ненасилия» - эта идея произвела на меня большое впечатление. В квартире у Бендов мы встречались несколько раз. Она наверняка прослушивалась, но нас оставили в покое».

Паерова, однако, отрицает, что чехословацкие диссиденты помогали студентам с подготовкой мероприятия. Большинство студентов вузов представителей Хартии 77 или Комитета по обороне несправедливо осужденных (словацкого аналога Хартии) лично не знало. Студенты были часто из регионов, из хорошо проверенных семей.

Дискуссия в театре Чиногерни клуб, в центре Александр Дубчек и Вацлав Гавел, foto: Miloň NovotnýДискуссия в театре Чиногерни клуб, в центре Александр Дубчек и Вацлав Гавел, foto: Miloň Novotný «С 17-м ноября нам диссиденты не помогали по одной простой причине. Как мне потом лично объяснили Вацлав Гавел и другие, если бы они приняли участие, поддержали нас своим присутствием, то все бы закончилось как и все демонстрации 1988-89 гг. Возможно, пришли бы несколько сотен или тысяч человек, которые уже все друг друга знали лично, нас бы всех взяли, и не было бы ни шествия из Альбертова в Вышеград, ни из Вышеграда по набережной по всему городу, когда к нам стали присоединяться и случайные прохожие».

Через два дня после избиения студентов был в пражском театре Чиногерни клуб основан Гражданский форум – организация, объединяющая оппозиционные силы, представителей церквей, художественных организаций и всех тех, кто хотели вести диалог с властью об изменении политического режима в стране. Неформальным главой Гражданского форума стал Вацлав Гавел.

«Это было очень важно, так как ту искру, то пламя, которое мы зажгли, нам – студентам одним было не сохранить. В университетах началась забастовка, нас было не так уж и много, а главное, мы были лишены ресурсов. Мы не способны были бы противостоять режиму, если бы Прага была окружена войсками, о чем шли серьезные разговоры, если бы действительно армия взяла вузы, Чехословацкое телевидение и Чехословацкое радио под свой контроль. В таком случае наши шансы были бы нулевыми».

11-11-2019