Малые народы менее склонны к патетике

Сегодня в гостях у Радио Прага преподаватель по гендерным исследованиям пражского англо-американского ВУЗа Павла Йонсон. Семинары Павлы Йонсон посещают преимущественно чешские студенты, однако среди ее слушателей немало студентов из России, Беларуси, США, стран бывшей Югославии, Норвегии и других. Нас интересовало, чем отличается англо-американский университет от других ВУЗов в стране?

«Наш университет частный, поэтому к нам проще попасть - не нужно, образно говоря, стоять на коленях и подвергаться ряду уморительных процедур, принятых в государственных ВУЗах. В целом, думаю, что у нас отношение к нашим студентам более внимательное и личностное, педагоги относятся к ним более человечно».

- Вы хорошо знакомы с англо-американской литературой. Что, по-вашему, является отличительной чертой или, может быть, недостатком современной чешской литературы?

«В сегодняшней чешской литературе я не слышу женский голос, который присутствует в американской литературе, голос свободной, радикальной женщины, нет большого духа. Нет женского голоса, который не боялся бы сказать нечто вразрез с тем, что думают остальные, или с тем, что требует общество. Такого женского автора у нас я не могу найти».

- Не связано ли это с общим дефицитом выдающихся авторов?

«Я бы сказала, что в чешской литературе и культуре проявляется выразительный тип антигероя, каким, к примеру, предстает бравый солдат Швейк. Мне кажется, в связи с этим, что и женщина должна взять на себя подобную роль. Я не имею ничего против антигероев, мне импонирует это направление чешской литературы, но, с другой стороны, нам не хватает отважной женской героини».

Петра ГуловаПетра Гулова - Несмотря на то, что чешские писательницы не берут отвагой, им в некоторых случаях удается удивить читающую публику. Можно вспомнить о Петре Гуловой, чей литературный дебют в 2002 г. - тогда она еще была студенткой, изучающей монголистику и культурологию, обернулся литературным хитом.

«Петра Гулова и меня заинтересовала своей первой книжкой «Память моей бабушке», это оригинальная драгоценность в нынешней чешской литературе. Книга о нескольких поколениях монгольских женщин, живущих в деревнях, отделенных друг от друга пустынями, или в городах. Позиция молодой монголки, которая говорит своеобразным монгольским наречием, к тому же подростковым сленгом - это очень оригинально. В последней ее книге «Пластмассовая трехкомнатная квартира», через которую я продираюсь, меня заинтересовала попытка снять табу с некоторых слов, в частности с женских гениталий. Приличные люди избегают использовать название женских гениталий в грубой форме, но любопытно то, что этимология этого слова древняя и возвышенная. Девальвации этого обозначения, которое сегодня является самым ужасным ругательством или языковым проклятием, сопутствовала и девальвация положения женщины в обществе. И автор пытается освободить это слово от отрицательных наслоений и вернуть ему первоначальное достоинство, но сомневаюсь, что это удастся».

- В последние годы можно узнать о новых именах благодаря литературному конкурсу Magnesia Litera, который выиграли, к примеру, уже упомянутая Петра Гулова или Гана Андроникова, однако не кажется ли вам, что этого мало?

«Да, было бы хорошо, если бы существовали литературные форумы как, к примеру, один из последних «Лабиринт женской литературы», проходивших в городской библиотеке, чтобы авторы могли презентовать свое творчество, а мы обратили внимание на новые лица».

Гана АндрониковаГана Андроникова - К авторам, пробудившим любопытство читателя, относится и Гана Андроникова. Написанию ее книги «Звук солнечных часов» сопутствовала научная работа, в результате чего возникает некая карта холокоста, в следующей своей книге рассказов «Сердце на удочке» Андроникова как будто примеряет на себя разные роли...

«Да, она пробует говорить с различными интонациями, интересно наблюдать, как она способна меняться вроде хамелеона».

- Вы отмечали декларативность и патетику в творчестве некоторых англоязычных женщин-авторов, которая напрочь отсутствует у чешских писательниц. Можно ли это объяснить архетипом национального характера?

«Это интересная мысль. Конечно, от представителей больших народов, таких как американцы или русские, можно ожидать пафос или крупные темы, тогда как малые народы, страдавшие тысячу лет под игом, менее склонны к патетике, которую еще можно обнаружить у авторов эпохи Возрождения в девятнадцатом веке. Архетип Либуше в оперной интерпретации Бедржиха Сметаны или в «Старых чешских легендах» Йирасека насыщен огромным пафосом, но в наш время пафос неприемлем, разве что с отклонением в мистификацию или иронию», - заключает Павла Йонсон.