Ян Заиц: «Факел № 2», которому не верили

25-02-2019

25 февраля 1969 года – в день годовщины коммунистического путча 1948 года и ровно через месяц после похорон Яна Палаха – на Вацлавской площади в Праге совершает акт самосожжения студент Средней профессиональной школы железнодорожного транспорта в Шумперке Ян Заиц. По примеру своего предшественника, 18-летний юноша пытается таким образом выразить открытый протест против оккупации Чехословакии войсками Варшавского договора. «Не дайте объявить меня сумасшедшим, передавайте привет ребятам, лесу и реке», - пишет в прощальном письме своей семье. Его родные после смерти сына подвергаются репрессиям, мать увольняют с работы, коммунисты в родном Виткове систематически ликвидируют венки и цветы на его могиле.

Фото: ЧТК / Михаела РжиговаФото: ЧТК / Михаела Ржигова

В день смерти Яна Палаха, 19 января 1969 года, 18-летний Ян Заиц отправляется в Прагу, чтобы вместе с другими студентами на месте самосожжения Палаха объявить протестную голодовку, которая продлится шесть дней, после чего студентов задержит и допросит полиция. Заиц впоследствии возвращается в родные края недалеко Опавы, а также в школу в город Шумперк, рядом с которым располагаются казармы советской армии. Оставаясь воодушевленным пражскими событиями, Заиц все чаще и чаще затевает разговоры о том, что нужно продолжить дело Яна Палаха.

Читайте также

Ян Палах - «факел № 1»

«Он был из обыкновенной, порядочной семьи. Отец Заица заведовал хозяйственным магазином, мама была учительница. Дети воспитывались в духе патриотизма, среди главных ценностей выдвигались честь, справедливость, что, конечно, оставило след», - рассказывает работник областного архива Бранислав Дорко, автор публикации, посвященной жизни и судьбе Яна Заица.

«Забастовка закончилась, слезы высохли, а в душе остается лишь безмерная горечь и непримиримая ненависть. Вечером часто не могу уснуть. Газет уже не читаю, сразу злость берет. Кругом равнодушие и трусость. Никто нам не поможет в нашем бою, мы сами должны взять дело в руки. Только как? Ненавижу убивающее бездействие», - пишет Заиц студенту теологии Олдржиху Виту – одному из участников голодовки.

Известно, что юноша довольно открыто обсуждает свои планы с друзьями. Настолько открыто, что они становятся известными даже его педагогам из Средней школы в Шумперке. «Так не может продолжаться, правительство не выполняет условия студентов, как обещало. Надо заставить русских уйти отсюда», - цитирует тогдашние заявления Заица его одноклассник Франтишек Ланге.

Ян Заиц, фото: ABSЯн Заиц, фото: ABS Заица вызывают на разговор как преподаватель Ян Кочи, так и директор интерната Зденек Глоссерт. Оба впоследствии на допросе подтвердят, что жили в полной уверенности в том, что им удалось юношу от поступка отговорить. В полном неведении находится лишь семья Яна Заица.

«В этом заключается главная разница между Яном Палахом и Яном Заицом. В окружении Яна Палаха мало кто понимал, на что он готов, а вот Ян Заиц никак не скрывал своего намерения. Однако его друзья не воспринимали сказанное настолько всерьез, чтобы поверить, что он действительно способен на крайность», - продолжает Бранислав Дорко.

По словам историка Петра Блажека, Заиц целенаправленно пытался сформировать группу последователей Яна Палаха, уговорив на самосожжение и одну из своих одноклассниц Эву Вавречкову, обещавшую стать 8 марта факелом № 3.

Заиц хотел вспыхнуть на том же месте, как и Ян Палах, а дата 25 февраля однозначно указывает на день похорон предшественника, а также юбилей коммунистического переворота в Чехословакии, произошедшего в 1948 году. В этот день молодой человек в сопровождении своего друга Яна Ныкла, лично отказавшегося стать следующим «факелом», однако согласившегося отнести обращение Заица к «гражданам Республики Чехословакцкой» сподвижнику Олдржиху Виту для распространения среди студентов, отправляется на поезде в Прагу.

Фото: ЧТК / Михаела РжиговаФото: ЧТК / Михаела Ржигова Как выясняется позднее, 18-летний студент планировал облиться горючей жидкостью в туалете Национального музея, затем выбежать на Вацлавскую площадь, и поджечься уже там. Однако все вышло несколько иначе. Туалеты оказались закрытыми, поэтому Заиц выбирает подъезд дома номер 39 на Вацлавской площади и «готовится» там. Похоже, огонь перескочил на студента случайно еще в подъезде – юноша, в шоке, теряет ориентацию и выбегает не на площадь, а бежит в обратном направлении. Он погибает практически моментально на первом этаже указанного дома.

Поступок Заица предается огласке, умолчать о нем властям не удается. Однако похороны по решению госорганов проходят уже не в Праге, как в случае Яна Палаха, а в Виткове. Участвуют в них около десяти тысяч человек.

Фото: ЧТК / Петр СзнапкаФото: ЧТК / Петр Сзнапка «Он оказался перед более сложным выбором, чем Ян Палах, который еще мог надеяться и верить в то, что ему действительно удастся поднять людей на ноги и воспротивиться оккупации. Согласно сохранившимся документам и его последним словам перед смертью, он был в этом уверен. А Заиц уже понимал, что Палаху не удалось полностью добиться того, чего хотел. Тем не менее, он решается продолжить его дело, хотя прогноз был не самым оптимистичным», - говорит писатель, автор литературы факта Павел Косатик.

«Мы должны очень аккуратно подходить к толкованию случившегося, не позволить, чтобы эти протесты ценой жизни «с легкой руки» выдавались за отчаянные поступки нерассудительных молодых людей», - заключает Косатик.

25-02-2019