Отказ от мигрантов – подсудное дело

Еврокомиссия подает судебный иск против Чехии, Польши и Венгрии за их отказ участвовать в программе по перераспределению беженцев. Позиция, которую разделяет практически вся чешская политическая элита, была в июне 2017 г. закреплена резолюцией кабинета Богуслава Соботки: «Мы больше не примем ни одного мигранта».

Любомир Заоралек, Фото: ЧТКЛюбомир Заоралек, Фото: ЧТК Чем грозит Праге подобный афронт? Сможет ли Евросоюз призвать бунтовщиков к порядку? И почему чехи – народ евроскептиков?

На эти вопросы «Чешскому Радио» отвечал Любомир Заоралек. Хотя в настоящее политик покидает свой пост во главе МИД, именно этому депутату от социал-демократов прочат пост председателя Внешнеполитической комиссии в парламенте нового созыва.

Решение ввести национальные квоты на перераспределение беженцев, волна которых накрыла южные страны Евросоюза, было одобрено министрами иностранных дел ЕС. Не стала ли ошибкой резолюция, принятая чешским правительством после того, как Чехия оказалась в Брюсселе в меньшинстве?

«Это был политический шаг, которым мы давали понять, что система не работает, а Греция и Италия не только не помогают, а даже препятствуют нам в перемещении беженцев на нашу территорию, поскольку не выполняют те действия, которые мы от них требовали. Так что этим мы заявили, что систему необходимо менять».

Дюжина мигрантов для Чехии

Фото: Pixabay, открытый источникФото: Pixabay, открытый источник Чем же не устраивали Чехию беженцы, которых все же предлагали власти Греции и Италии? «После наших переговоров итальянские и греческие власти так и не подготовили беженцев, как это было необходимо с точки зрения проверки их безопасности. Так что я настаиваю – у нас не было возможности их принять».

В итоге, в рамках выполнения национальных миграционных квот Чехия перевезла на свою территорию всего 12 беженцев, Словакия – 16. Однако словацкое правительство не выносило решение о прекращении приема мигрантов и продолжало предлагать места в своих миграционных центрах, так что Словакия не попала в число стран, против которых выдвигает обвинение Еврокомиссия. Любомир Заоралек считает, что опасаться последствий судебного иска пока рано, даже если решение суда будет не в пользу Чешской Республики.

«Даже обвинительный вердикт не может привести к немедленному вводу финансовых санкций, поскольку после этого будет дано время на то, чтобы Чешская Республика исправила выявленное нарушение. Так что это – длительный процесс, во время проведения которого можно искать пути достижения договоренности».

«Система перераспределения беженцев – просто потемкинская деревня»

Сложно при этом отрицать, что Чехия уже приобрела в Евросоюзе репутацию страны, пренебрегающей общеевропейской солидарностью. Возможно, категорический отказ от квот приносит Чехии больше вреда, чем пользы?

Иллюстративное фото, фото: Pixabay, открытый источникИллюстративное фото, фото: Pixabay, открытый источник «Я обсуждал этот вопрос с главными представителями Евросоюза – с господином Тиммермансом, с господином Юнкером и объяснил им, почему мы это сделали. Могу сказать, что они, по крайней мере, поняли приводимые мной аргументы. Хотя это и было воспринято как нарушение правил, они поняли, что мы хотим продемонстрировать своими шагами, – что в Европе не имеет смысла строить потемкинские деревни и делать вид, что у нас существует некая система, когда эта система не работает».

Утверждение Любомира Заоралека о недостаточной эффективности системы подтверждают цифры: из 160 000 беженцев, которых должны были перераспределить по разным странам Евросоюза, было перемещено лишь 30 000. Политик считает, что «сильные инструменты», такие как невыполнение общих правил, в политике допустимы, но Чехия пошла на этот шаг в исключительной ситуации, и когда приемлемая система будет создана, страна ее примет.

«Я убежден, что на квотах в том виде, в котором они были приняты, и от чего мы отказались, уже никто не будет настаивать. Так что нам удалось доказать, что миграционный вопрос должен решаться иначе, не с помощью навязывания квот, так что мы получили тот результат, который хотели».

Покидающий свой пост министр иностранных дел настаивает, что Чехию в Евросоюзе по-прежнему воспринимают как «рационального партнера», всегда объясняющего мотивы своих действий, а Прага остается «городом, где можно договориться».

Членство в Евросоюзе полностью поддерживает менее трети чехов

Председатель Европейской комиссии Жан-Клод Юнкер, фото: Растислав Полак EU2016 SK, CC0 1.0Председатель Европейской комиссии Жан-Клод Юнкер, фото: Растислав Полак EU2016 SK, CC0 1.0 При этом, по данным «Евробарометра», лишь 29% граждан республики расценивает членство в Евросоюзе как «безоговорочно положительный фактор». Это – самый низкий показатель среди всех членов ЕС. В чем причина такого отношения к проекту единой Европы?

«Здесь можно назвать несколько причин. Среди наших политиков были такие известные евроскептики как, например, Вацлав Клаус. И сегодня в Чехии действуют политики, которые твердят эту примитивную мантру о «навязывании Брюсселем своей воли», однако правительство ничего такого не делало. С одной стороны, можно критиковать Европейский союз – как, например, это было в вопросе подхода к мигрантам, однако это не означает, что мы отказываемся от этого проекта, что мы не хотим договариваться, не хотим найти общую линию движения.

«Критика ЕС не означает отказ от проекта единой Европы»

Министерство иностранных дел, фото: Филип Яндоурек, ЧРоМинистерство иностранных дел, фото: Филип Яндоурек, ЧРо Конечно, евроскептиков в Чехии хватает. В последнее время усилилось ощущение, что Европейский союз не был способен достаточно быстро реагировать в критические моменты – во время экономического, финансового, миграционного кризиса. Европа, действительно, реагирует медленно, ведь это – 28 стран, и эту реакцию непросто получить. Однако следует подчеркнуть, что в итоге, Европа способна решать вопросы», – считает Любомир Заоралек, который напоминает, что, в итоге, ЕС смог усилить пограничный контроль на своих рубежах, что существенно снизило миграционный поток.


«Вы не найдете в мире ничего подобного Евросоюзу – 28 стран, способных вести общую политику», – уверен министр иностранных дел уходящего кабинета.