О жизни одного еврея - О Ладиславе Порйесе

19-05-2012

Бог знает, почему меня эта насмешка так задевает, почему меня так оскорбляет, что я не могу носить зеленое сукно как другие рекруты. Откуда же взялась эта извращенная идея перекрасить молью изъеденные формы со времен монархии в столь отвратительный синий цвет, тогда как зеленую форму могут носить воры и дебилы, а почему только я нет?

Ладислав ПорйесЛадислав Порйес Потому что ты обрезанный, подсказывает мне мудро Саша. Ты еще не знаешь, ты балда, что быть евреем во время фашизма самый большой грех?

Это отрывок из книги Иоселе и те другие нашего сегодняшнего собеседника Ладислава Порйеса. Ладислав Порйес родился в Словакии. После того, как он потерял родителей его воспитывали бабушка с дедушкой. Свое детство он провел в восточной Словакии, в городе Михаловце. Рос он как все обыкновенные дети, даже не подозревая, что он чем-то отличается.

- В моей юности я, можно сказать, не знал, что я еврей. Об этом я узнал только тогда, когда меня принуждали носить желтую звезду. Я сдал экзамен на аттестат зрелости, так называемый «абитур» в 1939 году, после чего я уже не мог продолжать свою учебу в университете и пошел учиться слесарем.

На территории Словакии были введены нюренбергские законы. Каким образом введение нюренбергских законов коснулось Вас?

- В 1939 году меня принудили вступить в трудовой батальон молодых евреев, которые родились с 1919 по 1921 год.

На караул! У нас не было никакого оружия, у нас были кирки и лопаты. Наше подразделение называется шестой трудовой батальон, и это то единственное, чем в глазах общественности создается вид, что мы являемся частью армии словацкого государства.

- Сначала это была жесткая работа с лопатой и чеканом, после этого нас разделили в несколько лагерей, их было 6 или 7 на территории Словакии - Словацкого фашистского государства. Там мы работали в очень трудной местности, с чеканом и лопатой мы высушивали болота. Наша норма была сначала 6 вагонеток, очень, очень тяжелого материала, камней.

Потом Вам повысили норму на 12 вагонеток в день и стали угрожать отправкой на фронт.

- Нам грозили, что если мы не выполним норму, то нас пошлют на русский или украинский фронт чистить терен - местность от мин для немецкой армии, для Вермахта и СС. От этой угрозы я убежал. Какой-то доносчик, который меня знал еще с юности, донес на меня, что я дезертир. Военная жандармерия поймала меня и отправила в тюрьму.

Председатель суда выносит приговор: семь месяцев тюрьмы строгого режима в карцере, два раза в неделю усиленной постом и жесткой кроватью. Это ровно столько, сколько требовал для меня прокурор, видимо здесь нет традиции, чтобы взгляды прокурора и судей расходились.

После того, как Вы практически отсидели свой срок, Вас отпустили, но сразу стало ясно, что Вы не можете жить по официальным документам, так как еврейские документы - это билет на поезд отправляющийся в концлагерь.

- Я жил, по так называемым арийским бумагам. Меня звали Порубски, а остальные данные и дата рождения были оригинальными, потому что я боялся, что мог бы перепутать.

В поисках кошер документов пришел Ладислав Порйес в еврейскую общину, где его встретили двое молодых, безусых, веселых парней.

А какие бумаги Вы бы мне порекомендовали? Те христианские или лучше нееврейские? Мужики сходили с ума со смеху: Все хороши, до тех пор, пока Вас не поймают. Потому что когда Вас поймают и надавят, то все, всё равно дерьмовые.

Этот опыт Вы должны были испробовать и на себе.

- На меня вновь донесли. На этот раз это был еврейский мосер – доносчик, которого платила тайная полиция словацкого государства. Меня оттранспортировали в лагерь в Середь, а оттуда в Освенцим.

Поезд тяжело тронулся. Деревянный вагон для скота был переполнен и несмотря на то, что прошло меньше часа, уже было нечем дышать. В ограниченном пространстве с единственной зарешеченной форточкой было набито около сотни человек, старых и молодых, мужчин и женщин, школьников и малышей.

В ожидании самого худшего Вы уже из пересылочного лагеря Середь решили сбежать.

- Когда мы были в Середи, нам удалось запечь в хлеб инструменты и этим сделать дыру в вагоне, но вновь один доносчик, которого немцы назначили командиром вагона донес, что мы пробуем сбежать. Они нас выгнали на перрон, дали новый вагон, загнали нас туда и было по попытке. В Освенцим мы приехали в конце сентября 1944 года и на рампе с нами делали так называемую селекцию. Мы еще были молодые, нас не ликвидировали.

Вы могли бы рассказать какую-то историю, связанную с жизнью в лагере?

- Я попал в лагере в больницу. В один вечер пришел новый СС-врач на контроль больных. У меня из-под одеяла выпали шахматные фигурки, которые мы изготовили из хлеба. Я очень испугался. Новый врач был очень удивлен и спросил у меня, если я играю в шахматы. Я сказал да. - И хорошо играешь? - Да, как-то играл в клубе. - Так оденься и иди со мной. Я пришел в его комнату, он взял клубные шахматы и разложил их, предложил мне сигареты и сказал, чтобы я начал игру белыми фигурами. Я начал Е-4. Он ответил Е-5 и я, потому что был молод и предпочитал острые варианты, сыграл Ф-4, королевский гамбит. Он пиона взял и потом я еще пожертвовал коня. Он попал под очень острую атаку.

А Вы не боялись, что победа могла бы Вам дорого обойтись?

- Я сказал, не плохо было бы выиграть и показать ему, что и низшая раса может победить Herrenvolk – нацию господ. Но потом когда я видел, что он очень нервозен, и я начал бояться, что он мог бы мне отомстить. Я нарочно сделал слабый ход, чтобы ему дать возможность обороны. И, наконец, я ему дал возможность выиграть партию. Он был очень счастливый. Он принес мне консервы - свиную тушенку и половину настоящего хлеба, не такую, какую мы имели, из отрубей.

В ноябре 1944 года, когда в Германии началась нехватка квалифицированных работников, немцы стали использовать для работы и заключенных. Они их возили ночью, боясь русской разведки, не включали даже фары. Русский фронт был очень близко. Эту ситуацию Ладислав Порйес со своим другом использовал, чтобы сбежать.

- Эсэсовец, который ехал с нами в грузовике, начал дремать и мы оба выпрыгнули. Они пробовали в нас во тьме стрелять, но мы легли. Они боялись остановить колонну, потому что в этой ситуации могли бы убежать и остальные. Нам это удалось. Три дня мы шли в направлении, откуда мы слышали канонаду. На четвертый день с утра нас разбудило: Стой, руки вверх! Это уже был русский патруль.

Русские удостоверились, что у Вас нет подмышкой татуировки с обозначением группы крови, как у эсэсовцев и приютили Вас.

- Они нас накормили. Мы отказались от шпика, так как наш весь был между 40 - 45 килограммами. Но они нас принудили выпить стаканчик водочки. Мы были от этого пьяные. Они привели нас в землянку, там мы рассказали командиру о нашей судьбе.

Так Ладислав Порйес стал солдатом армии генерала Свободы.

После войны Ладислав Порйес искал своих родственников. Но не нашел. 18 его ближайших родственников закончили свой жизненный путь в крематориях концлагерей. Его последующая жизнь также не проста, в 1951 году во время антисионистских процессов его уволили с работы. После 3 лет ему позволили работать на радио, но после оккупации Чехословакии войсками Варшавского договора в 1968 году его уволили во второй раз. После чего он работал кладовщиком.

 

Рубрика впервые вышла в эфир 25-го мая 2002 г.

19-05-2012