История вице-маршала Королевских ВВС Великобритании Карела Яноушека

Карел Яноушек (Фото: ЧТК)Карел Яноушек (Фото: ЧТК) Небо синело невероятным простором и объемом, в котором переливались птичьи голоса, делавшие его еще более веселым и живым, лучистым и манящим. Юноша шел по пологому склону и смотрел, и смотрел, задрав голову, вовсе не заботясь о том, что у него под ногами, потом побежал, как бы стараясь догнать странное для непосвященного сооружение, парившее в воздухе и потихоньку удалявшееся от него вместе с треском маленького мотора, вращавшего большой винт.

- Вот бы мне так - парить словно птица, - произнес парень мечтательно, споткнулся, упал и захохотал. Ничто не могло испортить настроение в тот день. Он обрел свою мечту - летать. Это было еще перед войной, в которой его страна - Австро-Венгрия не преуспела, а, говоря прямо, перестала существовать.

Ему исполнилось 25, когда он принес присягу только что образовавшемуся государству - Чехословакии и ее первому президенту Томашу Масарику. От памятного дня мечты юношу уже отделяли десять лет, вобравшие в себя и восторг первого полета, и горечь поражений в воздушных боях с немецкими летчиками, и дружбу с лучшими тогда французскими, и знаменательное в его личной жизни событие - бракосочетание с прекрасной Алжбетой, и вот сегодняшнее, не менее значительное - присвоение звания капитана.

- Пан Яноушек, - обратился к нему ординарец на рауте после официальной части. - Вас просит господин Клеман-Симон.
- О-о, - вырвалось у Карела.
- Прошу пройти за мной.

В комнате, куда они вошли, все сверкало не столько от ламп, сколько от звезд на погонах, галунов и лампасов находившихся там генералов. Уже смутившегося капитана подвели к человеку в штатском, вокруг которого собралось непривыкшее почитать людей без формы воинство. Прозвучал очередной взрыв хохота, и Карел вовсе почувствовал себя не в своей тарелке. Но человек в штатском обернулся и, протянув ему руку, сказал:

- Добро пожаловать. Поздравляю. Потчую ваших начальников последними парижскими анекдотами. Присоединяйтесь. Выпьем за ваше повышение. Я имею в виду не капитанское звание, а ваше направление к нам во Францию на обучение. Кстати, вам куча приветов от ваших коллег, с которыми вы еще недавно вместе сражались в воздушных боях на Марне.

- Благодарю, мсье Клеман-Симон, - ответил Карел по-французски и чокнулся с ним бокалом вина.

- К вашим услугам. Хочу вам представить, друзья, пана Яноушека, хотя вы и так его знаете. Но фокус в том, что я говорю сейчас о нем как о герое. Да, о герое, спасшем жизнь моему лучшему другу во время одной из воздушных атак немцев на наши позиции.

Генералы зааплодировали.

- Причем, сей герой был столь скромен, что до сей поры об этом никому не поведал. Франция гордится вами, пан Яноушек, - продолжал свою речь по-чешски Клеман-Симон, - и ждет вас. К сожалению, друзья, должен вас огорчить и сообщить, что дни мои сочтены, - вдруг без перехода обронил француз, у которого трудно разобрать, когда он шутит, а когда - нет.

У генералов вытянулись лица.

- Сочтены здесь у вас в Чехословакии, так как в следующем месяце я тоже отправляюсь во Францию, в виду того, что снимаю с себя полномочия посла в вашей прекрасной стране. Считаю, мы неплохо потрудились для установления между нашими странами самых тесных контактов во всех областях, включая военную.

Генералы дружно закивали.

Посол Клеман-Симон знал, о чем говорил. Франция немало сделала, помогая образованию независимого государства чехов и словаков, а также созданию и укреплению его вооруженных сил. Именно Клеман-Симон встречал и сопровождал в декабре 1918 года прибывшего из эмиграции на родину Томаша Масарика, избранного первым президентом Чехословакии месяцем раньше. Посол вникал во все сложности строительства государственной системы, вел переговоры, делился опытом бывалого дипломата. С военным атташе занимался вопросами защиты границ, которые в тот период стояли очень остро в виду того, что президент Масарик был известен своим отрицательным отношением к октябрьскому перевороту в России.

Неудивительно, что Клеман-Симон лично знал молодого способного летчика Карела Яноушека и принимал участие в его карьере.

После возвращения из Франции Яноушек был включен в команду знатоков летного дела, решавших очень ответственную задачу - создание военно-воздушных сил молодой республики, очень скоро оказавшейся зажатой в тисках противоречий. В Германии пришел к власти Гитлер, рейх заявлял о своих претензиях на земли всех соседних стран, а те делали вид, будто этот их не касается.

Франция странным образом стала отдаляться, оказывая все меньшую поддержку вчерашнему союзнику Чехословакии, в конце концов предав строками Мюнхенского договора.

Получалось так, что все усилия Парижа и Праги с 1920 по 1934 год пошли насмарку.

- Очень обидно. - Полковник Яноушек недоумевал. - Столько положено сил, всего за десять с небольшим лет создана боеспособная армия, есть промышленный и оборонный потенциал, мы могли бы противостоять Гитлеру. Но те, кто еще год назад во все это верили и могли бы это сейчас использовать, создав мощный блок с нами, от этого отказываются.

- Да, - поддерживал его младший по возрасту и званию коллега Алоиз Шишка - - Мы, летчики, готовы воевать. Но почему у вас там в генеральном штабе не находят в последнее время общего яыка с английскими и французскими военными.

- Не в нас дело. И генштабы, и министерства обороны по-прежнему на хорошей связи, мы сотрудничали и сотрудничаем, но политики стали спускать на тормозах все наши инициативы. Политики. Они всегда нами командовали, к сожалению.

Как офицер генштаба Яноушек, конечно, знал гораздо больше, но не из секретничанья, а скорее из понимания бессмысленности сетований не говорил Шишке. Например, что уже есть план действии на случай вторжения войск третьего рейха. Причем, несколько вариантов, а среди них и тот, в реализации которого вскоре приняли участие оба военных.

В 1939 году генерал Яноушек и полковник Шишка занимались организацией, а в 1940 и сами отошли в эмиграцию. Сначала во Францию, а потом в Англию, куда были переправлены и летчики, и боевые машины.

Далее пути Алоиза и Карела разошлись. Первый был в самом боевом возрасте, ему исполнилось 26, и он летал на бомбардировщиках, а второй был более чем на 20 лет старше, да и по опыту уже подходил под ранг командования целыми соединениями. Войну оба окончили генералами ВВС Чехословакии и Великобритании, а Яноушек удостоин звания вице-маршала Королевских военно-воздушных сил. После возвращения на родину он еще какое-то время служил ей и своей мечте, но над ним был занесен дамоклов меч, постигший многих патриотов, давших клятву, призванного защищать свою землю, свое государство, которое для них олицетворяли до-мюнхенская республика и президенты Масарик и Бенеш. Но никак не Готтвальд. Собственно, никто из коллег Яноушека не устраивал саботаж, не участвовал в подрывной деятельности, многие даже поначалу были готовы сотрудничать с коммунистическим государством, однако оно-то всегда видело в них лишь врагов.

Всего полгода было оно у власти, как прислужники и палачи Бедржих Рейцин, Бедржих Покорны и Ко уже состряпали грязное дело на блестящего офицера, честного человека, имевшего высокий авторитет военного авиатора - одного из первых в Европе, прошедшего сквозь огонь двух мировых войн, на Карела Яноушека. Кишка, однако, оказалась тонка у мерзких ищеек - не осмелились они его обречь на смертный приговор. Зато обрекли на медленную смерть. В ноябре 1948 года он был осужден к 19 годам лишения свободы. Но и этого им показалось мало. В 1950-м, в разгар репрессий его дело было пересмотрено, и его приговорили к пожизненному заключению. В 1963 году, не дотянув до семидесяти и не вынеся непомерных для его возраста тягот каторжных работ, этот более чем заслуженный человек, один из основателей ВВС Чехословакии, вице-маршал Королевских военно-воздушных сил Великобритании скончался, так и не узнав, что в 1968 году недолго просуществовавшее правительство Александра Дубчека успело его реабилитировать.

Какая красивая в начале и какая жестокая в конце судьба.

Сколько ненависти, бессмысленной жестокости и несправедливости наплодили те, кто считали себя верными ленинцами и сталинцами. Не дай Бог жить во время революционных перемен. Это мог бы сказать и коллега Яноушека генерал Алоиз Шишка, которого коммунистический режим также подверг жестоким испытаниям. Но об этом - в другой передаче.