Мартина Шпинкова: «Все зависит только от меня»

03-12-2004

С Мартиной Шпинковой, директором мобильного хосписа на дому «Дорога домой», я познакомилась в прошлом году, когда готовила рождественскую передачу о хосписах.

Маленькая, худенькая, никаких следов косметики, короткие волнистые волосы отказываются подчиниться замыслу хозяйки - девчонка, да и только! А сколько озорства в блестящих темных глазах! И только кое-где пробивающаяся седина заставляет меня поверить, что моя собеседница уже сама давным-давно мама.

«У меня семь детей, и для меня это - не тяжело, а радостно. Я учусь у своих детей. Если бы не было детей, может быть, я не стала бы художницей, графиком. Если бы у меня не было такого хорошего мужа, у меня не было бы столько детей, а если бы и мои дети, и мой муж не были бы такими хорошими, я бы не усыновила других детей. Все взаимосвязано.

Когда я очень долго была дома с детьми, я думаю, я научилась думать о смысле жизни, о том, чему я хочу посвятить свою жизнь, и может быть, поэтому я теперь в хосписе», - рассказывает Мартина.

На вид очень хрупкая и нежная, Мартина, по-моему, должна быть очень сильной и мужественной, чтобы, ежедневно общаясь с умирающими и их родственниками, поддерживать их силы, вселять особую надежду там, где царит отчаяние и боль, - вселять словом и делом. Сталкиваясь со смертью каждый день, день изо дня наблюдая, как угасает жизнь человеческая, Мартина, как мне показалось, остается сама собой, живой и непосредственной, открытой и душевной, верящей в жизнь. Вы, наверное, не знаете что такое депрессия, спросила я, - и как Вам это удается?

«На самом деле я довольно депрессивный человек, - неожиданно призналась Мартина, - но после того, как я серьезно обо всем этом задумалась, после того, как умерла моя мама и несколько близких мне людей, после того, как я стала заботиться об умирающих, - должна сказать, что все депрессии меня покинули и пока не вернулись. Может быть, еще вернутся, но, скорее всего, нет. Потому что моя жизнь как-то упорядочилась в соответствии с определенными ценностями, уже нет такой неуверенности, суеты, тумана, - спутников депрессии. Наоборот, я успокоилась. Когда вы видите, что на самом деле заслуживает переживаний, а о чем совершенно не стоит терзаться, - становится легче жить».

Мартине, вероятно, терзаться и некогда. Хоспис разрастается. По сравнению с прошлым годом, когда я приходила записывать интервью для рождественской программы, приемная - или если хотите - клуб (слово офис или канцелярия как-то здесь совсем не подходит) замечательно изменилась. Сделан ремонт, уютно, тепло, на стенах картинки, композиции из сухих цветов, - и светло, никаких мрачных цветов. На столе, покрытом скатертью - чайник, чашки. И как-то вдруг чувствуешь, что здесь помогут, не оставят наедине с бедой, поговорят и пожалеют, позволят расслабиться и дадут выплакаться... А места-то всего: одна комната побольше для приема клиентов, подсобка, где варят чай и кофе, и кабинет директора, где мы и записываем наше интервью. Сегодня Мартина уже не навещает пациентов. Она занята «добыванием» денег для хосписа, организацией и просветительской работой. А, кроме того, дома ее ждут дети - свои и приемные, муж...

«А у Вас остается время на какие-нибудь увлечения?» - спрашиваю Мартину.

Смеется. «Увлечения? Я думаю, что я все делаю с удовольствием, так что все, как увлечение».

«Вы говорили, что Вы - график. Вы еще рисуете?» - не отстаю я.

«Я рисую. Я делаю детские книги. Это очень важно для меня. Работа в хосписе - административная. И рисование - уже почти как увлечение, хоть и работа. Я могу быть одна и сделать то, что я хочу. Картинки вы видите. Работа с людьми - вы работаете очень много, но результата часто не видите. А когда я рисую картинку, вечером я ее уже вижу. Когда я испеку булку, я очень рада, что я эту булку вижу, и дети видят булку. И точно также это и с картинками».

«А что ваши дети, они, я знаю, занимаются музыкой, наверное, рисуют, да?» - продолжаю расспрашивать.

«Две девочки рисуют, немного, но хорошо. Четверо детей занимаются музыкой. Инструмент есть у всех. Играют на скрипке, альте, виолончели, маримбу, фортепиано и гобое».

«Так у вас дома замечательный ансамбль получается!»

«Мы играем все вместе только, когда елка, на Рождество. Старинные чешские песни. Но только на Рождество».

Как вы заметили, Мартина совсем неплохо говорит по-русски, особенно если учесть, что после школы общаться на русском языке ей не пришлось. Кроме того, она говорит по-английски и по-немецки. И все-таки, как она мне призналась, к русской культуре, музыке, литературе у нее особенное отношение, вопреки «усилиям» официальных органов навсегда отбить у чехов интерес ко всему русскому - еще в социалистической Чехословакии. Как? Насилием заставляя всех учить язык страны, которая ввела свои войска на их родину.

«Русские песни мы слушали и любили всегда, с детства, несмотря на то, что на советских солдат смотрели с неуважением, - вспоминает Мартина. - Мы очень любили Булата Окуджаву, Высоцкого и Жанну Бичевскую».

«А остается время и сейчас, чтобы послушать русских бардов?» - спрашиваю.

«Да-да, как раз вчера я слушала Высоцкого, - отвечает Мартина и добавляет: А когда слушаю Бичевскую на грампластинках, так пою вместе с ней».

Последний штрих к сегодняшнему портрету сделает сама Мартина. Я попросила ее об этом: вспомнить что-то очень-очень важное и одновременно прекрасное из ее жизни. И вот что она рассказала:

«Наверное, я удивлю Вас, но я хочу объединить два дня в моей жизни: когда у меня родился первый ребенок, мой сын и когда умерла моя мама. Я была поражена, что, когда мама умирала, я чувствовала то же, что чувствовала, когда держала на руках своего первенца. Ощущение особенной торжественности, тяжести и легкости, неги и нежности... Люди приходят в этот мир и уходят из него - и в этом нет ни нашей заслуги, ни нашей вины... Это моменты, которые нам кем-то подарены. Я верю, что Господом нашим. Так что очень важно жить с чувством, что я получаю какие-то дары, и только от меня зависит, что я с ними сделаю, как ими воспользуюсь. Но нельзя думать, что я настолько важная персона, что могу сделать больше, чем могу на самом деле. И в этом понимании - моя опора и радость».

03-12-2004