«Покидать Чехию я не хочу»

14-02-2020

В Чехии Дмитрий Тимофеев живет около десяти лет. С 2004 по 2010-й учился в Москве – Литинституте и в РГГУ по специальностям «русистика-англистика» и «славистика». Работал в области современного искусства, публиковался в «Знамени», «НГ-Exlibris», «OpenSpace», «Времени новостей» и др. В 2010-м году поступил в аспирантуру Карлова университета в Институт чешского языка и теории коммуникации. Основная область научного интереса 32-летнего богемиста на сегодняшний день – история культуры в период романтического национализма. Mы беседовали с гостем Radio Prague International о жизни в Праге, преимуществах образования в чешских вузах, студенческом бюджете, мифе о германизации населения, связанном с реформами Иосифа II и многом другом.

Фото: Кристина МаковаФото: Кристина Макова

– Вы в Чехии уже десять лет, окончили здесь аспирантуру, то есть вас уже можно назвать стреляным воробьем, или, как говорят чехи, ostříleným kozákem. Почему вы выбрали именно Чехию как место для продолжения учебы? Вам приходилось здесь бывать ранее или, может быть, вы были наслышаны о стране?

– Я выбрал ее из романтических соображений. В университете у нас была возможность выбрать языки, которые мы можем изучать, и по которым будем писать диплом. Большая часть моих однокурсников выбрала более популярные языки, то есть английский, испанский, а я подумал, что нужно поддерживать славянскую культуру, и сделал выбор в пользу польского и чешского. У РГГУ и Карлова университета был договор по обмену, и руководитель моей работы Сергей Скорвид отправил меня в Чехию на стажировку на три месяца. Мне здесь понравилось. После окончания университета я решил пойти в аспирантуру. Вначале решил поступать сразу в двух странах, но с московской аспирантурой не сложилось – не хватило сил, времени, были личные конфликты, в связи с чем я и остался в Праге.

«В Москве нас "натаскивали" на живой чешский – в отличие от английского»

Дмитрий Тимофеев, фото: Archiv Dmitrije TimofejevaДмитрий Тимофеев, фото: Archiv Dmitrije Timofejeva – Вы упомянули славянскую культуру – что именно подтолкнуло вас к изучению чешского языка? Может быть, юношеские впечатления, знакомство с литературой?

– Какого-то определенного толчка не было. Я учил польский, понял, что этого мало, и решил добавить чешский язык. Можно сказать, что у меня был интерес в целом к западнославянским языкам.

– То есть вы приехали сюда, уже зная чешский?

– Да, хотя уровень языка был не самым высоким. Впервые я побывал в Праге в 2008 году в ходе стажировки. К тому моменту я учил чешский всего 1,5 года, глубоких познаний чешского у меня не было, но на бытовом уровне я вполне мог договориться, посещал лекции, заполнял документы и т.д.

– Припомните самые яркие впечатления от встречи с живым чешским языком? Что-то вас удивило?

– В первую очередь удивило то, что меня понимают, и я понимаю. Меня порадовало то, что я знаю язык настолько, что могу свободно на нем общаться, пусть и с ошибками.

– А молодежный студенческий сленг вы освоили?

– На самом деле я довольно редко общался с местными студентами, а скорее со своими российскими однокурсниками, которые также приехали на стажировку. Что касается «местных кадров», то мне приходилось чаще общаться с представителями старшего поколения, а также с другими студентами аспирантуры, которым было уже за тридцать. В результате чешский сленг прошел мимо меня.

Kультурного шока у нас не было

– Более близко познакомившись с чешским языком, вы открыли для себя что-то новое? Известно, что некоторые чехи активно используют германизмы, другие, в свою очередь, региональные выражения. Не сталкивались ли вы с чем-то, что заставило по-другому взглянуть на язык?

Фото: greeblie, CC BY 2.0Фото: greeblie, CC BY 2.0 – В целом меня ничто не удивило – здесь нужно отдать должное нашим преподавателям в РГГУ, уже упомянутому Сергею Скорвиду и Дмитрию Полякову, которые нас с самого начала, и это огромное преимущество кафедры центральноевропейских исследований, «натаскивали» именно на разговорный язык. У нас были старые учебники, новые еще не появились, но оба преподавателя регулярно ездили в Чехию, были в контакте с живым чешским. Тот язык, которому они нас учили, был нацелен на практическое использование, в отличие от того же английского, который был абсолютно книжный. Английский, который преподавали нам, существовал только в учебниках и на BBC, а чешский был живой, так что культурного шока у нас не было.

Дмитрий Тимофеев поступил в аспирантуру на очное обучение, однако после трех лет перешел на комбинированную форму, то есть фактически учился заочно и совмещал учебу с работой.

– В основном это были переводы и академическая работа. Поначалу я трудился на договорной основе – скажем, участвовал в грантовом проекте, в рамках которого переводил и комментировал перевод двухтомника переписки Карела Гавличека. Там были, например, русские письма, которые я переводил с русского на чешский, и писал об авторах этих писем. Позже я перешел на работу в Академию наук, после чего переводов стало значительно меньше.

– Как вы оцениваете современную жизнь аспиранта? Что было в тот период для вас лично самым сложным, и что изменилось в системе образования за последнее время?

– Меняется информированность аспиранта. На момент моего поступления происходила реформа системы обучения, была очень низкая информированность не только среди студентов, но и среди преподавателей и даже заведующих кафедрами. Происходили изменения в работе ректората, факультетов, заведующих кафедрами и научных руководителей. Когда возникал вопрос, я даже не знал, к кому нужно обращаться. Сейчас ситуация значительно лучше, у студентов есть вся информация. Каждому аспиранту очень важно рассчитать бюджет, то есть узнать стипендию, размер которой меняется ежегодно в зависимости от успеваемости и бюджета факультета.

Даниэл Адам из ВелеславинаДаниэл Адам из Велеславина – В 2018 г. вы защитили диссертацию на тему «Язык чешских историографических записей XVIII века» (в настоящее время готовится к изданию в виде монографии). В 2011-2016 гг. были членом исследовательской группы, занимающейся составлением полного каталога чешских музейных рукописей XVII-XVIII вв. Когда вы определили диапазон своих исследований?

– В 2009 году я написал дипломную работу, которая была посвящена языку историографического памятника, которая называется «Записки Франтишека Яна Вавака XVIII века» (1741 – 1816, чешский писатель-патриот, составитель хроники – прим. ред.). Начиная с этой дипломной работы, я вращаюсь в одном и том же круге тем, который расширился уже до XVI века, то есть все раннее Новое время.

В настоящее время я занят изучением редакторской и издательской деятельности видного чешского деятеля Даниэла Адама из Велеславина. В рамках небольшого трехлетнего гранта – главную монографию пишет Алена Черна, я занимаюсь изучением того, как Велеславин переиздавал более ранние книги. Конкретно я сейчас работаю с историографическим памятником «История чешской земли Мартина Кутена» и его переизданием Велеславином. Отслеживаю, какие языковые и другие изменения он туда внес, как он модернизировал текст.

– Столкнулся ли Велеславин с какими-то препятствиями политического характера в рамках своей работы по усовершенствованию?

– Я как раз таки рассчитывал, что будет больше интересных политических, цензурных и самоцензурных изменений, но обнаружил модернизацию имен и терминологии, поскольку в XVI веке формировалась норма письменного чешского языка. Здесь речь идет скорее о модернизации каких-то грамматических и фонологических черт.

Проводил ли Иосиф II целенаправленную германизацию Чешских земель?

Иосиф IIИосиф II – В одной из первых ваших больших статей, опубликованных в чешском сборнике, рассматривалась такая тема как «Существовала ли языковая программа для земель Чешской Короны в декретах Иосифа II». Что стало предпосылкой для исследования этой темы, и к каким выводам вы пришли?

– Это был грант философского факультета. Главный тезис заключался в том, была ли Иосифом II целенаправленно проведена германизация, были его законы направлены на подавление и уничтожение чешского языка. Тогда, как известно, везде насаждались немецко-говорящие чиновники и учителя, и я решил обратиться к источникам, подробно изучить все законы, которые тогда издавались – благо они все собраны в один 18-томник. Я просматривал и выписывал законы, которые касались региональных языков – не только чешского, но и польского, после чего пришел к выводу, что никакой целенаправленной германизации не было, что собственно Иосиф II – это всецело человек эпохи Просвещения в хорошем и плохом смысле слова: живший в отрыве от реальности, но преследовавший благие намерения.

Уровень грамотности чешского населения в конце XVIII в.

Его задачей было создание класса и не существовавшего до той поры слоя высокообразованных госслужащих, которые владели бы основным языком монархии, то есть немецким, а также региональным языком и в ряде случаев латынью. Было создано огромное число рабочих мест для учителей, чиновников, но поскольку ситуация в сфере образования была безрадостной, страна испытывала огромный дефицит кадров, которые бы могли разговаривать на всех трех языках. В Чехии читать и писать в конце XVIII века могли лишь 10-15% населения, в связи с чем не могли найти подходящих для заполнения вакансий людей.

– А в России в конце того же XVIII века?

– Очень низкий. Я знаю, что в России этот показатель по состоянию на конец XIX века был около 5%.

При Иосифе II открылось первое издательство, выпускавшее книги только на чешском

Основная проблема Иосифа II заключалась в том, что он создал рабочие места, но подходящих людей не было. Эти места в итоге заняли жители монархии, владевшие только немецким и латинским языком. Можно сказать, что это был просчет государственной политики, но не мера, направленная на искоренение чешского языка и чешского народа. Подтверждением этому служит тот факт, что именно при Иосифе II, отменившем цензуру, возникло первое издательство, которое выпускало книги только на чешском языке. Данный пример является ярким подтверждением того, что зачастую многое обстоит иначе, а не так, как нам это преподносили.

Как работала религиозная пропаганда с XVI по XVIII вв.?

Автор, симпатизирующий гуситам, пишет, что «Ян Жижка перед тем как умереть одержал много побед». В свою очередь, католик, переписывая тот же самый текст, указывал, что «Ян Жижка перед смертью совершил много зверств».

Можете ли вы привести другие подобные примеры из истории, к которым применяются определенные стереотипы?

– Именно этим я и занимаюсь, то есть пытаюсь докопаться до правды. Сейчас я жду издания серии из трех статей, которые посвящены тому, как работала религиозная пропаганда того времени, что сегодня называется fake news, с XVI по XVIII вв. на низовом уровне историографии. Это касается, например, описания событий гуситской революции в источниках XVI-XVIII вв.

Об этом событии рядовой чешский интеллектуал знал немного, в его распоряжении были две основные книги, из которых он черпал. При этом каждый интерпретировал их по-своему, и в данном случае очень интересно проследить, как в зависимости от религиозной принадлежности каждый автор по-своему переписывает источник. То есть автор, симпатизирующий гуситам, пишет, что «Ян Жижка перед тем как умереть одержал много побед». В свою очередь, католик, переписывая тот же самый текст, указывал, что «Ян Жижка перед смертью совершил много зверств» и т.д.

– И то, и другое правда, но здесь налицо перенос смыслового акцента. Так мы исподволь подходим к теме о роли человеческого фактора в интерпретации истории...

– Именно так. Оказывается, что утверждение собственной правоты для многих куда важнее, чем стремление каким-либо образом описать события. Это было важно в прошлом и сейчас.

Политики в роли основных спонсоров академических исследований

– Вы как ученый встречались с примерами, когда правда оказывалась важнее собственной интерпретации и в итоге брала верх, например, над раздутым эго конкретного автора?

– Конечно, скажем, в 90-е гг. XX-го века, когда не было политического давления, и политики не становились основными спонсорами академических исследований или истории.

Где можно просто расслабиться...

Несмотря на свою активную научную деятельность, наш собеседник не стал кабинетным затворником.

Прага, фото: Кристина МаковаПрага, фото: Кристина Макова – Есть ли у вас места, где вам приятно бывать, например, с друзьями, или где вы, возможно, чувствуете себя завсегдатаем?

– Существует много мест, где мне нравится бывать. Здесь все зависит от цели посещения: выпить пива я могу в небольших заведениях с тихой и уютной атмосферой, пусть там и подороже пиво местных производителей. Это, например, Illegal Beer в трех минутах ходьбы от станции метро «Музей» – пять-шесть столов, определенный ценовой фильтр и официанты меня уже знают, или Midgard, который изначально задумывался как клуб для металлистов, недалеко от станции «Вышеград». Если же отведать вина, то опять же лучше в небольших погребках. Например, в небольшом семейном ресторане Vinný sklep, который очень долго держала семейная пара пенсионеров в районе станции «Дейвицка». Не знаю, если его еще не закрыли.

Что касается кафе, они открываются и закрываются с такой частотой, что за ними не успеть уследить. Оли Koloniál на «Староместской» – очень хорошее заведение, где кормят качественно, особенно в обед – очень быстро обслуживают, все по-честному, все как надо.

– Из блюд чешской кухни вам что-то нравится?

– В принципе, мне все чешские блюда нравятся, особенно утка с красной капустой – блюдо, которое я никогда не пробовал в России.

– Ваша девушка – ее зовут Ленка, чешка по национальности?

– Да.

– А кто и что у вас дома готовит?

Фото: Штепанка БудковаФото: Штепанка Будкова – В основном, я, так как последнее время я болел, и мне нужно было чем-то себя занять, потому что просто так дома я сидеть не могу. Различные блюда, в том числе советской кухни. Обычно я открываю холодильник и смотрю, что в нем есть, после чего изучаю рецепты и приступаю к готовке. Если я нашел мясо и тыкву, то готовлю блюда из такого сочетания и т.д.

– Чем-то вас подруга балует?

Она также готовит, но, в основном, блюда чешской кухни, а также штрудель – мне также очень нравится.

– Вы упоминали, что уже приобрели жилье в Праге в ипотеку. Означает ли это, что вы решили остаться в Чехии?

– Да, уезжать я не собираюсь. Предсказывать будущее я не берусь, но покидать Чехию не хочу.

"Уровень образования в Чехии выше: я испытал настоящий шок в плане требований"

– Каковы, на ваш взгляд, преимущества и недостатки современной чешской системы образования?

– Мне сложно сравнивать, так как я не знаю, как сейчас выглядит российская система образования. Последний раз я преподавал в России в 2013-м в РГГУ, вел семинары. Насколько мне известно, многое с тех времен изменилось. Здесь лучше техника и оборудование. По ряду специальностей в Чехии гораздо больше программ – например, по археологии, философии, больше возможностей для посещения конференций, прохождения стажировок, приобретения литературы. То есть в Чехии в целом лучше техническое оснащение, выше материальные возможности – по крайней мере, по сравнению с Москвой 2013 года. Уровень образования в Чехии выше: я испытал настоящий шок в плане требований, которые предъявляются к студенту, особенно в первые два года.

Карлов Университет, фото: Ева ТуречковаКарлов Университет, фото: Ева Туречкова – Неудивительно, что Карлов Университет включен в рейтинг лучших вузов мира...

– У многих есть претензии к этим рейтингам, к тому, как в них составляются таблицы: вузы, к сожалению, сравниваются по количеству, а не качеству изданных статей. Тем не менее, во всем мире, в том числе в Западной Европе, система образования трансформируется, и мы также переживаем этап серьезной нестабильности, в том числе финансовой. Можно сказать, что мы даже не знаем, для кого работаем, однако и Карлов Университет, и Университет им. Масарика в Брно являются, несомненно, высококлассными вузами.

– И Чешский технический университет в Праге (ČVUT), основанный в начале XVIII века – старейший технический университете в Центральной Европе…

– В Брно, Оломоуце и Праге, я считаю, хорошие университеты. Поступайте – по крайней мере, получите хороший и интересный опыт, только не забудьте заранее посчитать бюджет, чтобы потом не оказаться в неприятной финансовой ситуации.

Почем жизнь студента?

– Вы примерно представляете, каким должен быть этот бюджет?

– Здесь все индивидуально. Надо рассчитать, сколько будете платить за жилье, за еду.

– Сколько, по вашему мнению, составляет прожиточный минимум студента на сегодняшний день?

– У меня очень скромные запросы, и мне тяжело судить. Но давайте посчитаем. Средняя комната в Праге стоит сегодня семь тысяч крон в месяц, таким образом, прожиточный минимум студента составляет около 700-800 евро. Впрочем, молодой человек со скромными запросами, который будет ходить в студенческую столовую, проживет и на минимум – 600 евро. В целом же для нормальной полноценной студенческой жизни наиболее оптимальным является бюджет в размере 1000 евро.

В 2007-м году Дмитрий Тимофеев выпустил книгу интервью с художниками «Xenia», в 2009 г. в серии «Классики без глянца» издательства «Амфора» подготовил сборник «Маяковский без глянца». В 2013-2014 годах выступал с докладами на чешских и зарубежных конференциях. Публиковал статьи, посвященные истории чешского языка и культуры в эпоху романтического национализма на рубеже XVIII - XIX вв, самая значительная из которых посвящена законам императора Иосифа II Габсбурга об использовании языков в различных сферах социальной жизни австрийской монархии. В 2014 г. был приглашен на работу в Институт чешского языка Академии наук Чешской Республики.

14-02-2020