Пушкин. Двести лет по-чешски

29-10-2019

Если спросить чеха, какого русского поэта он может назвать, скорее всего, в ответ услышишь: «Пушкин». При жизни его произведения были переведены на двенадцать иностранных языков, одним из которых оказался чешский. И сегодня между словами «Пушкин» и «Россия» в Чехии нередко ставят знак равенства.

каталог выставки "Пушкин и его эпоха", организованная Славянским институтом в Праге, 1932 г. Из книжных фондов Всероссийского музея А. С. Пушкина  фото: Катерина Айзпурвиткаталог выставки "Пушкин и его эпоха", организованная Славянским институтом в Праге, 1932 г. Из книжных фондов Всероссийского музея А. С. Пушкина фото: Катерина Айзпурвит

«Невыездной» поэт, грустно провожавший своих друзей, отправлявшихся в Европу, до пристани Кронштадта, в итоге превратился в посла русской культуры во всем мире. В XIX веке к творчеству Пушкина обращались деятели чешского национального возрождения, искавшие опору в русской литературе, в ХХ веке его продолжали переводить лучшие чешские поэты. В 1968-м его стихи чехи читали советским солдатам, въехавшим в Прагу на танках, пытаясь их убедить, что народ Пушкина не должен становиться оккупантом.

Сегодня старшее поколение вспоминает, как школьниками заучивали его строфы на уроках русского – этот язык был в ЧССР обязательным предметом. Свободолюбивый поэт пришел бы в ярость, если бы узнал, что его стихи преподают насильно.

Já píši vám – co mohu více?
Co ještě mohu dodati?
Teď vím, že máte právo sice
mne pohrdáním trestati,
leč ještě věřím, nešťastnice,
že mne váš milosrdný soud
nemůže přece zavrhnout.

«Письмо Татьяны к Онегину», пер. Йозефа Горы

Впервые имя Пушкина в чешской печати появилось в 1821 году

поэт, критик, переводчик, филолог, лидер чешского национального возрождения Франтишек Ладислав Челаковскийпоэт, критик, переводчик, филолог, лидер чешского национального возрождения Франтишек Ладислав Челаковский История переводов текстов Пушкина – большая и интересная глава чешской культуры. Впервые имя Александра Сергеевича появилось в журнале «Чехослав» в 1821 году – будущему русскому классику тогда исполнилось всего двадцать два года. Не забыл указать Пушкина и Павел Йозеф Шафарик, составивший в 1826 году «Историю славянских литератур». Первым произведением, появившимся на чешском языке, стала поэма «Цыганы» – в 1831 году ее перевел, причем прозой, деятель национального возрождения Ян Славомир Томичек. С 1833 по 1837 год в «Журнале чешского музея» вышло несколько стихотворений поэта в переводе выдающегося филолога Франтишека Челаковского. В 1835 году в журнале «Кветы» были опубликованы отрывки из «Бориса Годунова».

Сегодня эти первые попытки переводов выглядят несовершенными и порой наивными, однако благодаря им имя Пушкина все прочнее входило в чешскую культуру. Произведения поэта появляются в чешской печати и после его смерти, правда, зачастую в переводах с немецкого – книги из Российской империи с трудом проникали в Австро-Венгрию. В 1849 году знаменитый журналист Карел Гавличек-Боровский публикует в своей газете «Народни новины» стихотворение «Клеветникам России», вероятно, в собственном переводе. Не следует забывать, что за границей Пушкин долго был известен, прежде всего, как автор стихотворных произведений – чехи видели в нем поэта-романтика, продолжателя Байрона. Однако в середине ХIX века чешский читатель мог уже прочесть и «Барышню-крестьянку», и «Метель», а к 1860 году на чешский язык были переведены все пушкинские поэмы и значительная часть прозы.

Католический священник как переводчик «Онегина»

 переводчик Пушкина, католический священник Вацлав Ченек Бендл переводчик Пушкина, католический священник Вацлав Ченек Бендл Пропаганде творчества Пушкина в Чехии посвятил свою жизнь католический священник и педагог Вацлав Ченек Бендл, публиковавшийся под псевдонимом Страницкий. Интересно, что Бендл прожил ровно столько же, сколько и Александр Сергеевич, скончавшись в возрасте 37 лет и восьми месяцев, – совпадение оказалось вплоть до дня, хотя богемский священник погиб не на дуэли, а умер в результате болезни. Перу Вацлава Бендла принадлежит и перевод «Евгения Онегина» – всего роман в стихах переводили на чешский пять раз. Золотыми буквами в историю чешской культуры вписана замечательная работа поэта Йозефа Горы, переводившего также Лермонтова, Есенина, Пастернака. Его чешский «Онегин» увидел свет в 1937 году. Последний перевод поэмы был сделан в 1999 году выдающимся русистом Миланом Дворжаком.

Чешская полка библиотеки на Мойке, 12

В России чешские издания пушкинских стихов и прозы можно найти в библиотеке музея-квартиры в Санкт-Петербурге. Последний адрес поэта – Мойка, 12, известен, конечно, каждому русскому человеку. «Чешское собрание» показала «Радио Прага» Дарья Мазуренко, сотрудница отдела книжных фондов Всероссийского музея А. С. Пушкина.

сотрудник отдела книжных фондов Всероссийского музея А. С. Пушкина Дарья Мазуренко, фото: Катерина Айзпурвитсотрудник отдела книжных фондов Всероссийского музея А. С. Пушкина Дарья Мазуренко, фото: Катерина Айзпурвит – Как комплектовался ваш чешский фонд?

– Наш фонд – это, конечно, не только книги на чешском языке, но в целом пушкиниана на иностранных языках – как произведения самого Пушкина, так и литература о нем. В отличие от Пушкинского дома, где хранятся рукописи и оригиналы, мы стремились собрать как можно самых разных больше книг и изданий, в том числе переводы – первыми были французские. На чешском языке у нас около восьмидесяти книг. Мы собирали все, что нам дарили или привозили из поездок наши сотрудники.

– Хотя чешский был одним из двенадцати языков, на которые Пушкина перевели еще при жизни, и восьмой по хронологии, в ваших фондах издания XIX века, как я вижу, не представлены?

– Увы. Вероятно, это связано с тем, что тиражи были небольшими, и до нас эти книги просто не дошли. Из славянских языков у нас собрано все, что мы могли найти. Интересно, как на нашу работу влияет политическая реальность: сначала эти книги хранились под шифром «соцстраны», потом это поменялось, затем Чехословакия разделилась на Чехию и Словакию... То же произошло и с Югославией – каждый раз мы меняли шифры. Хотя основной корпус составляют языки бывших республик СССР, славянские народы тоже широко представлены – едва ли не больше, чем все остальные.

Музей-квартира на Мойке, 12, Санкт-Петербург. Кабинет, в котором скончался А. С. Пушкин, фото: Катерина АйзпурвитМузей-квартира на Мойке, 12, Санкт-Петербург. Кабинет, в котором скончался А. С. Пушкин, фото: Катерина Айзпурвит – Я видела у вас каталог пушкинской выставки, которая прошла в Праге в 1932 году и была организована Славянским институтом в Национальной библиотеке Чехословакии. Вы не знаете, как он к вам попал?

– Не знаю, но путей могло быть два. Иногда люди, знавшие о таком «бренде» как Всесоюзный, а теперь Всероссийский, музей Пушкина, присылали нам интересные публикации. Так у нас появилось много материалов из Франции, в частности, каталог выставки Лифаря. А иногда какие-то публикации оказывались в букинистических магазинах, и наши сотрудники не могли пройти мимо такой ценности, комплектуя фонды на будущее, – чтобы это просто попало на наши полки. Пушкиниана на иностранных языках – совершенно не изученная коллекция, которая еще ждет своих специалистов. Кстати, скоро все эти материалы появятся в нашем электронном каталоге.

– Интересно, что в межвоенной Чехословакии, в годы Первой республики, Пушкиным много занимались русские эмигранты. Я видела в ваших фондах издания на русском языке, которые, хотя и выпущены в Праге уже в 1930-е годы, напечатаны еще в дореформенной орфографии, то есть эти публикации подготовлены именно эмигрантами. Вы как-то выделяете такие книги в отдельный раздел?

– Нет, не выделяем. Такие издания поступали к нам не только из славянских стран, но и из Франции, Америки, Германии. Мы используем их при проведении выставок, стремясь максимально подробно описывать, кем были авторы и издатели, от кого они поступили, а поскольку сейчас все выкладывается в интернет, специалисты могут легко найти эту информацию.

Карел Чапек: «Вся Русь — в ее реализме, вся русская душа — в Пушкине»

портрет А. С. Пушкина кисти В. А. Тропинина, фото: Катерина Айзпурвитпортрет А. С. Пушкина кисти В. А. Тропинина, фото: Катерина Айзпурвит Остается добавить, что смерть поэта вызвала целый поток сообщений в чешской печати. 9 марта 1837 года журнал «Кветы» писал: «Во многих газетах, здешних и заграничных, раздаются отклики на печальное известие из Петрограда (так в Чехии называли и называют Санкт-Петербург – прим.ред.) о кончине прославленного благородными плодами духа своего Александра Сергеевича Пушкина. Он завершил 11-го февраля свой земной путь и был призван навеки в царство своих идеалов… Мысли Пушкина, изобилуя изобретательностью, смелы и пылки, речь его ясна и правильна, благозвучность его стихов — настоящая музыка; они текут — да будет мне позволено употребить именно русское выражение – «как жемчуг по бархату».

Известный советский и российский славист Лев Кишкин, исследовавший отклик на творчество и личность поэта в чешской культуре, напоминал: «Стихи о Пушкине писали Ян Коллар, Ф. Л. Челаковский, Я. П. Коубек, Ян Неруда, Св. Чех, Й. Гора, Ян Пиларж и многие другие. Каждый из них по-своему выражал отношение и чувство к русскому поэту, но всегда это была дань любви и уважения. У некоторых чешских поэтов есть не одно, а несколько стихотворений, посвященных Пушкину. К их числу, например, относится классик чешской поэзии Ярослав Врхлицкий, автор стихотворения «Пушкин у моря», а также посвященного Пушкину четверостишия, которое завершается словами: «Воскликнешь – Пушкин! – слышишь – вся Россия!»… Пражская газета «Политика» тогда писала: «Пушкин это солнце, лучи которого согревают весь мир. Эти лучи зажгли и в чешских сердцах свет и счастье, ласковым теплом пробудили к жизни дремлющие ростки на чешской поэтической ниве»... Возникший в XIX веке культ Пушкина прочно вошел в национальную культуру Чехии и получил свое дальнейшее развитие в XX столетии».

Карел Чапек говорил о своем русском собрате: «Чем является для меня Пушкин? Прежде всего, естественно, просто поэтом, но это мое личное, как любовь, как очарование природой или радость от жизни... В более широких литературных рамках Пушкин является для меня великим коррективом Русского реализма... Там, где нас всех русский реализм учил видеть и наблюдать жизнь, познавать человека и, страшно сказать, проникать в его душу, всегда за этим беспокойным образом жизни не перестает звучать сладкий и проникновенный, мелодичный и пьянящий голос поэзии: это Пушкин. Без Пушкина великой русской литературе не хватало бы еще одного бесконечного пространства... Вся Русь — в ее реализме, вся русская душа — в Пушкине; и то, и другое в своей совокупности делают русскую литературу космической».

29-10-2019