Горькое пиво Ярослава Гашека

Если на улице любого российского города задать вопрос: «Кого из чешских писателей вы знаете?», в девяти случаях из десяти прозвучит имя Ярослава Гашека. «Похождения бравого солдата Швейка» – любимая книга многих поколений русских читателей.

Ярослав ГашекЯрослав Гашек Памятники создателю романа и его герою можно отыскать и в Москве, и в Петербурге, не говоря уже о том, что изображение Швейка красуется в любой пивной, претендующей на то, что она торгует чешским или «чешским» пивом.

В Чехии «Похождения бравого солдата» любят не все, считая его карикатурным изображением национального характера, – подобная критика звучала еще во времена Первой республики, сразу после выхода романа. Конечно, среди чехов немало и поклонников Гашека, а фильм 1956 года, где Швейка блистательно сыграл Рудольф Грушинский, видел, наверное, каждый. Кроме того, имя гашековского героя широко используется в рекламных целях – и в центре Праги, и в Карловых Варах иностранные туристы с удовольствием заглядывают в пивные и рестораны, на вывесках которых изображен знакомый силуэт в помятом мундире и кепи.

Как бы там ни было, сложно не признать, что некоторые цитаты из книги звучат сегодня еще острее, чем сто лет назад...

В сумасшедшем доме каждый мог говорить все, что взбредет ему в голову, словно в парламенте.

30 апреля со дня рождения Ярослава Гашека исполняется уже 135 лет. Он родился в 1883 году, не дожив даже до своего сорокалетия, – 3 января 1923 г. писатель умер от целого букета болезней, накопленных за свою не слишком упорядоченную жизнь. До последнего, даже когда уже не мог писать, он диктовал главы «Бравого солдата».

В Праге – к удивлению многих российских туристов – нет музея Гашека. В столице можно отыскать лишь памятник на Жижкове, выполненный в абсурдистском духе, – бюст на коне, в обрамлении пивных трубок. Зато действует музей в Липнице-над-Сазавой. В 2000 году дом, где скончался писатель, выкупил его внук Рихард Гашек. В этом доме, где была и есть пивная «У чешской короны», Гашек написал большую часть «Швейка». Как-то писатель сказал: «Я наконец-то живу в трактире. Вот о чем другом еще можно мечтать?»

Немало книг той эпохи кануло в Лету, а этот роман живет, в российских городах по нему ставят новые спектакли. Никто другой не рекламирует Чехию настолько успешно, как Гашек – «Похождения бравого солдата Швейка» – первая по числу переводов на иностранные языки чешская книга.

Убили, значит, Фердинанда-то нашего, — сказала Швейку его служанка. Швейк несколько лет тому назад, после того как медицинская комиссия признала его идиотом, ушёл с военной службы и теперь промышлял продажей собак, безобразных ублюдков, которым он сочинял фальшивые родословные.

Кто не помнит знаменитое начало бессмертного романа! Его странствующий от одной неприятности к другой по воюющей Австро-Венгрии герой близок сердцу любого мужчины, которому приходилось надевать шинель. Да и сама Прага кружится от пивной до пивной, где сиживал и философствовал самый мирный солдат Первой мировой, который выглядит идиотом, хотя это не он, а весь остальной мир сошел с ума. Многих именно Йозеф Швейк заставляет сесть в самолет, вылетающий в Прагу, чтобы «попить пивка в трактире "У чаши"».

«Жизнь всякого великого художника – а Гашек, бесспорно им был – обретает черты своеобразного художественного произведения. Поэтому нелегко определиться границы, отделяющие жизнь от творчества, особенно если они сливаются воедино, как у Гашека», – писал главный чешский гашковед Радко Пытлик.

Гашек был не только анархистом, журналистом и бунтарем, но и большим мистификатором. Многие из событий своей жизни он придумывал, да так, что часто сам в них верил. Так что его биография – настоящий клубок историй и фантазий, где точно так до конца остаются не выясненными ни обстоятельства его довоенных похождений, ни подробности пребывания в России. Кажется, что обычная жизнь казалась ему слишком скучной, и он вносил в нее свою долю талантливого абсурда.

– А когда-то здесь висел портрет государя императора, — помолчав, опять заговорил он. — Как раз на том месте, где теперь зеркало. – Вы справедливо изволили заметить, – ответил пан Паливец, – висел когда-то. Да только гадили на него мухи, так я убрал его на чердак.

литературовед Радко Пытлик, фото: Алжбета Шварцовалитературовед Радко Пытлик, фото: Алжбета Шварцова В день рождения принято говорить о семье юбиляра. Гашеки происходили из старого крестьянского рода Южной Чехии. Дед, Франтишек Гашек, принимал участие в Пражском восстании 1848 года и был депутатом Кромержижского сейма. Отец матери Антонины Яреш сторожил поля и рыбные пруды князей Шварценбергов.

Кстати, родиться Гашек ухитрился в понедельник. Вот что пишет об этом Радко Пытлик: «В понедельник, 30 апреля 1883 года Катержина, урожденная Ярешова, жена преподавателя гимназии Йозефа Гашека, в темной квартире старого дома № 1325 по Школьской улице в Праге родила сына. Это был второй ребенок в семье, первый мальчик по имени Йозеф умер вскоре после рождения. В субботу 12 мая повивальная бабка Петронила Изерова отнесла новорожденного в находившийся неподалеку храм св. Штепана, и там его крестили. Капеллан Франтишек Бенда записал в метрику имена: Ярослав, Матей, Франтишек».

Как мы помним, отношение Гашека к церкви, как у любого уважающего себя анархиста, было, мягко говоря, непочтительное. Одним из самых ярких образов его романа можно, конечно, считать фельдкурата Каца.

Проповеди фельдкурата Отто Каца радовали всех. Шестнадцатую камеру водили в часовню в одних подштанниках, так как им нельзя было позволить надеть брюки, – это было связано с риском, что кто-нибудь удерет.

Первая мировая война, которую в 1914 году называли просто войной, а потом окрестили Великой, очень быстро затронула Прагу. Писатель бродяжничает, ночует у друзей, ведет обычную богемную жизнь. И продолжает провоцировать власти. В ноябре 1914 года русские войска успешно наступают в Галиции, а чехи острят, что в городе Наход уже говорят по-русски. Писатель въезжает в один из пражских пансионов и записывается в книге регистрации: «Ярослав Гашек, купец, родился в Киеве, приехал из Москвы». Вряд ли Гашек тогда предполагал, что в Киеве ему предстоит провести немало времени.

В ту же ночь он был арестован полицией, и хотя он утверждал, что лишь хотел проверить бдительность властей, ему пришлось отсидеть пять дней в кутузке.

Военно-юридический аппарат был великолепен. Такой судебный аппарат есть у каждого государства, стоящего перед общим политическим, экономическим и моральным крахом.

Гашеку исполнился 31 год – возраст, в котором подданного Австро-Венгрии обязательно должны отправить на фронт. В январе 1915 г. он предстал перед призывной комиссией, сообщив, что говорит только по-чешски, хотя талантливый литератор говорил и писал по-немецки и по-русски, а устно владел венгерским, польским, французским.

Швейк глядел на всю комиссию с божественным спокойствием невинного ребенка. Старший штабной врач вплотную подступил к нему. – Хотел бы я знать, о чем вы, морская свинья, думаете сейчас? – Осмелюсь доложить, не думаю ни о чем.

художник Йозеф Лада, фото: Архив Чешского радиохудожник Йозеф Лада, фото: Архив Чешского радио Йозеф Лада – автор хрестоматийных иллюстраций к Швейку, вспоминал: «На все настойчивые расспросы, чем же кончилось дело в призывной комиссии, он отвечал молчанием и наконец высокомерно заявил, что не станет тратить время на разговоры со всяким задрипанным шпаком. Потом заперся на кухне и своим до смешного немузыкальным голосом принялся распевать солдатские песни». Так – все еще беззаботно – Ярослав Гашек вступил в Первую мировую войну.

Имена многих персонажей романа заимствованы из жизни. В 91-м пешем полку из Чешских Будейовиц, где оказался Гашек, служил некий поручик Лукаш.

«Поручик Лукаш был типичным кадровым офицером сильно обветшавшей австрийской монархии. Кадетский корпус выработал из него хамелеона: в обществе он говорил по-немецки, писал по-немецки, но читал чешские книги, а когда преподавал в школе для вольноопределяющихся, состоящей сплошь из чехов, то говорил им конфиденциально: "Останемся чехами, но никто не должен об этом знать. Я — тоже чех"…» – так Гашек рассказывает об офицере, у которого Швейк служил денщиком.

«Его настоящее имя звучит как Рудольф Лукас. Известно, что Гашек писал о людях, с которыми встречался в жизни, во всяком случае, давал их имена своим литературным героям. И иногда их характеристики имели реальную подоплеку, иногда он образ просто выдумывал. В «Швейке» он, скорее, так сказать, брал имена напрокат. У Рудольфа Лукаса это верно примерно на 50 процентов. Он был командиром полевой сотни, в которой Гашек служил в 1915 г. на австрийско-русском фронте, где в сентябре 1915 года Гашек дезертировал, перебежав на русскую сторону. Поручик Лукас воевал в австрийской армии до конца войны. Когда в Чехословакии начали публиковаться первые части «Швейка», ему не нравилось, что он там появляется в качестве персонажа, и что Гашек придал ему черты, которые собрал Бог знает у кого. Однако в итоге он с этим примирился, хотя всегда старался оградить свою офицерскую честь, которая не может быть запятнана», – рассказывает Ян Циглбауэр, активист движения ухода за военными могилами, который заботится о надгробии поручика Рудольфа Лукаса, похороненного на пражском кладбище Мальвазинки.

«Похождения бравого солдата Швейка» можно читать и перечитывать бесконечно, а про Гашека – рассказать еще немало историй, что и делают его почитатели каждый год 30 апреля.

Остается добавить, что в нашей программе звучит музыка, собранная в альбоме «Песни Йозефа Швейка», в исполнении коллектива Šraml. Отрывки из «Бравого солдата Швейка» читает Антон Каймаков.