Радиогазета «2000 слов» и конец «Пражской весны»

До публикации манифеста практически вся политическая инициатива исходила от руководства партии. Демократизационный процесс в Чехословакии, который сильно раздражал Москву, проходил под контролем ЦК компартии. «Социализм с человеческим лицом» ни в коем случае не был лозунгом диссидентов.

В июне 1968 года компартия готовилась к летним областным конференциям и последующему съезду партии. Ожидалось столкновение реформистов и консерваторов. В этой ситуации группа общественных деятелей хотела поддержать реформисткое крыло партии. Однако манифест «2000 слов» не понравился даже тем, в чью поддержку он был написан.

Говорит Якуб Кончелик, историк из пражского Карлова университета.

«Реакцию коммунистов, можно, по-моему описать как истерику. Они испугались. На заседании политбюро «2000 слов» осудили все, даже те, кого тогда воспринимали как реформаторов. При этом манифест отличается от других только этим, что он возник вне компартии и без консультации с ее лидерами».

Само содержание документа вряд ли можно назвать революционным, а тем более контрреволюционным. В манифесте говорилось об ответственности за ошибки, допущенные компартией в пятидесятых и шестидесятых годах, и о демократизации.

Политбюро наконец манифест официально не осудило. Продолжает Якуб Кончелик:

Людвик Вацулик «Итоговая резолюция компартии звучала примерно так: манифест плохой, но коммунисты признают, что авторы манифесты его, возможно, писали с благими намерениями. ЦК далее обратилось в редакции газет с просьбой, чтобы газеты далее не распостраняли и не поддерживали заявление».

Автором манифеста был писатель Людвик Вацулик. Среди подписантов были поет Ярослав Сейферт, олимпийский чемпион Эмиль Затопек и многие другие. Сам факт, что в июне 1968 года человек подписал «2000 слов» стал год спустя достаточным поводом к репрессиям. Однако Людвик Вацулик ничего не жалеет.

«Все чаще меня спрашивают: «А вы не знали, не догадывались? Вы думали, что русские не придут?» Я так не думал. Но моя жена все время говорила, чтобы мы не думали, что русские нас оставят в покое. Сейчас некоторые говорят, что это мы все испортили своим манифестом, что без нас бы все спокойно развивалось. Мне, конечно, интересно, чем бы это все кончилось, этот «социализм с человеческим лицом». Возможно, здесь было что-то вроде сегодняшнего Китая. В любом случае, по-моему, надо было что-то делать без оглядки на то, что могут вторгнуться русские. Ничего! Об этом нельзя думать. Народ складывается из людей, и если они живые существа, они должны иногда дать о себе знать».