Чешское православие в период Второй мировой войны под знаком Кирилла и Мефодия

Православие в чешских землях относило себя, прежде всего, к кирилло-мефодиевской традиции, но также и гуситской. Несмотря на то, что кирилло-мефодиевской традиция насчитывает на территории Чехии и Моравии столетия, православная церковь была официально признана лишь в 1929 году. Но уже спустя девять лет, чешская православная церковь ярко проявила свою гражданскую и патриотическую позицию, и принесла немалые жертвы во имя свободы Чехословакии.

Рождение Чешской православной церкви

Освящение храма св. Кирилла и Мефодия, Фото: архив Мартина ЙиндрыОсвящение храма св. Кирилла и Мефодия, Фото: архив Мартина Йиндры «Одной из церквей, которая была тесно связана с традицией Кирилла и Мефодия в Чехословакии после Первой мировой войны, была чешская православная церковь, которая постепенно упрочивала свои позиции с 1921 года. Начало послевоенного православия в Чехословакии было связано не с Гораздом II, как часто считается, но с именем архиепископа Савватия, который в 1923 году был посвящен в сан цареградским патриархом. Именно он стоял у основания Чешской православной общины в Праге, которая стала первой официально зарегистрированной организацией», - рассказывает исследователь Мартин Йиндра из Института по изучению тоталитарных режимов, автор монографии «Чешская православная церковь от Мюнхенского соглашения до возрождения в 1945 году».

Однако у этой религиозной общины в то время не было государственного разрешения на ведение деятельности. Савватий был посвящен в сан епископа в 1923 году, но поскольку уже в то время в Чехословацкой гуситской церкви проходили переговоры как раз между православной юрисдикцией, но сербской, государство тогда было нацелено, скорее, на признание сербской юрисдикции в рамках Чехословацкой церкви, нежели на признание Православной религиозной общины Савватия в Праге. До начала Второй мировой войны на территории Чехословакии существовало четыре юрисдикции православной церкви. Государством была признана лишь юрисдикция Сербской православной церкви. Три другие – константинопольская, представляемая архиепископом Савватием, юрисдикция русского митрополита Евлогия (до 1926 года он относился к Русской православной церкви за рубежом), жившего в Париже, который с 1931 года находился в константинопольской юрисдикции, и юрисдикция Русской православной церкви за рубежом – существовали в Чехословакии лишь de facto.

Епископ Горазд, Фото: архив Мартина ЙиндрыЕпископ Горазд, Фото: архив Мартина Йиндры Тем не менее, возникновение Чешской православной церкви неразрывно связано и с фигурой священника-реформиста Матея Павлика, он относился к ведущим представителям движения возрождения внутри Римско-католической церкви, которое трансформировалось в Чехословацкую гуситскую церковь. В сентябре 1921 года Матей Павлик был посвящен Сербской православной церковью в сан епископа и принял имя Горазд.

«В конце концов, получилось так, что Горазд со своими последователями в 1924 году покинул Чехословацкую гуситскую церковь, поскольку большая ее часть приняла иную ориентацию, не православную, а, скорее, либеральную. Так, Горазд с несколькими тысячами последователей, преимущественно из Моравии, где он служил, в 1924 году покинул Чехословацкую церковь и вступил в Чешское религиозное православное общество в Праге. Там на собрании в 1925 году он был избран духовным руководителем этой церкви, переняв эти бразды от Савватия. В 1929 году ему удалось создать Чешскую православную епархию, у которой, с одной стороны, было одобрение от Сербской православной церкви, с другой – и разрешение от государства, так что эта церковь была уже официально признана государством с 1929 года».

В 1930 году к православию в чешских землях причисляло себя 25 тысяч верующих. Под руководством Горазда епархия консолидировалась, стали появляться новые отдельные церковные общины. В Моравии в этот период было построено несколько православных храмов.

До начала войны

«Перед началом войны число православных верующих в Чехословакии составляло порядка 25 тысяч человек. Существовало 11 церковных общин, признанных государством, а также семь филиальных общин, преимущественно в Моравии, которые управлялись из главных центров. В церкви служило 16 священников, так что она была, в самом деле, небольшая. Еще трое священников были на пенсии и помогали в церкви, и еще трое – имели работу в миру, и в церкви также оказывали помощь. Горазд был посвящен в епископский сан, еще служа в Чехословацкой гуситской церкви в 1921 году в Сербии. Как мы уже упоминали, православная церковь в Чехословакии являлась продолжателем кирилло-мефодиевской традиции, поэтому в 1930-е годы, особенно в области Литовела и Оломоуца, в Моравии, появился ансамбль православных храмов, построенных отцом Всеволодом Коломайским. Одна из этих церквей была названа в честь Кирилла и Мефодия – храм в Худобине, построенный в 1936 году. Второй храм, напоминающий нам об этих христианских проповедниках, находился в Праге на улице Ресслова, он был вновь освящен в 1935 году, и являлся главным храмом Чешской православной церкви», - продолжает Мартин Йиндра из Института по изучению тоталитарных режимов.

Во вторую половину 1930-х годов Чешская православная церковь, которую также затронуло растущее политическое напряжение в Европе, вступала под руководством епископа Горазда и нового избранного епархиального совета. Владыка, который на избирательном собрании выступил с главным докладом, уже тогда в заключение своей речи ясно декларировал готовность православных верующих всеми силами защищать свою родину от опасности, исходящей со стороны Германии, даже если это будет стоить им жизни.

Установление Протектората – новый исторический этап для чешского православия

Перемещение немецких оккупационных сил в Богемию, Моравию и Силезию, Фото: открытый источникПеремещение немецких оккупационных сил в Богемию, Моравию и Силезию, Фото: открытый источник 15 марта 1939 года имперский вождь Адольф Гитлер перечеркнул Мюнхенский договор, когда принял окончательное решение о заваршении ликвидации оставшейся Чехословакии. Немецкие войска заняли страну, установив на ее территории Протекторат Богемия и Моравия. Представители Чешской православной церкви старались развеять опасения народа и Чешской православной епархии в апрельском номере официального церковного «Вестника». Несмотря на произошедшие государственно-политические изменения и их последствия, они стремились напомнить чешскому населению, что ни один такой переворот сам по себе не в состоянии уничтожить народ, если он сам не отречется от национального самосознания, жизни нации и национальной культуры.

В целом же с установлением Протектората Богемия и Моравия для Чешской православной церкви наступил новый исторический этап, который достиг своего апогея в 1942 году.

«Как известно, Чешская православная церковь непосредственно связана с реализацией военной операции «Антропоид», при которой был убит имперский протектор Рейнхард Гейдрих. Прежде всего, отец Петршек, служивший в пражском храме Кирилла и Мефодия, помогал прятать семерых чехословацких парашютистов, которые после проведения покушения скрывались именно там вплоть до самого раскрытия места их пребывания 18 июня 1942 года. Поэтому именно отец Петршик является одним из главных лиц, связанных с помощью парашютистам».

Отец Владимир Петршек был арестован практически сразу после боя, разразившегося в костеле Кирилла и Мефодия на улице Ресслова в Праге. Среди учеников, которым в то время он преподавал основы православной веры, был и Владимир Быстров. Вот что он позднее написал в своих воспоминаниях:

«Это было в 1941-42 годах. Тогда нас, малышню и старших детей, учил основам православной веры Владимир Петршек. Мы очень любили нашего учителя. Его занимательное толкование Ветхого Завета и Библейских историй чередовались с воспоминаниями о жизни верующих в балканских странах, где он еще до войны жил и работал. Когда 11 июня 1942 года мы с ним прощались, никому и в голову не могло прийти, что мы больше не увидимся. Через неделю, 18 июня 1942 года, мы встретились, каждого из нас не покидали опасения и волнения, потому что уже стали появляться нехорошие сообщения – и отец Петршек не пришел. Снова мы встретились с ним на следующий день в утренних выпусках газет. Это был конец. С тех пор в официальных документах мы значились как «без вероисповедания».

Начало конца

Йозеф Млчох - один из узников камеры 31, Фото: архив Мартина ЙиндрыЙозеф Млчох - один из узников камеры 31, Фото: архив Мартина Йиндры Последствия этой помощи для православной церкви были весьма трагическими. 27 сентября 1942 года в прессе было опубликовано постановление, в соответствии с которым Чешская православная церковь стала единственной из имевших государственное разрешение на ведение деятельности церквей, которая была распущена. Все церковные общины были закрыты. За день до этого на территории Протектората начались повсеместные аресты, во время которых было задержано все духовенство и ряд руководителей церковных общин. Многие из них потом оказались в оломоуцкой тюрьме. 24 православных служителя было помещено в камере №31, где они ожидали решения своей участи.

«Акция проходила следующим образом: в каждую общину приехала жандармерия в сопровождении гестапо. В некоторых местах были опечатаны храмы и приходские учреждения, которые впоследствии были разграблены и опустошены. Духовенство и работники общин были арестованы, ожидалось, что с ними станет. Наконец, было принято решение отправить всех на принудительные работы в Германию. Такая участь постигла 13 священников, поскольку на тех священников, которые помогали при храмах, имея мирские профессии, это распоряжение не распространялось. Также на принудительные работы было отправлено шестеро должностных лиц этих православных общин», - рассказывает Мартин Йиндра.

Церковные общины находились преимущественно в Моравии, на территории Чехии их было всего две – одна в Праге, другая – в Таборе. В Моравии общины располагались в Худобине, в Штепанове, в Оломоуце, в Брно, в Велемове – именно там было сосредоточие православной веры, и именно в Моравии эта церковь пострадала сильнее всего. Вышел запрет на массовый переход в иные церкви, поэтому как Чехословацкая гуситская церковь, так и Евангелическая церковь чешских братьев были проинформированы Министерством образования о том, что не должны позволять массового перехода православных в их церковные общины. Соблюдалось это, однако, не везде. Как рассказал Мартин Йиндра, существуют, например, документы, подтверждающие, что приходской священник Чехословацкой гуситской церкви в Худобине Фолкман помогал православным, организовывал церковные обряды, например, похороны, крещение. При этом он не заставлял их переходить в свою церковь, но уважал тот факт, что они оказались в такой тяжелой ситуации не по собственной вине. После войны православные с огромной благодарностью вспоминали об этой помощи от представителей иных церквей.

Храм св. Кирилла и Мефодия, Фото: архив Мартина ЙиндрыХрам св. Кирилла и Мефодия, Фото: архив Мартина Йиндры «Если говорить о конкретных личностях, которые подвергались преследованиям по причине роспуска Чешской православной церкви, или даже отдали свою жизнь, то одним из самых первых лиц из православной церкви, кто был казнен, стал бывший секретарь епископа Горазда, священник из Пршерова Франтишек Прокоп Шимек. Он тесно сотрудничал с Гораздом уже с начала 1920-х годов еще в Чехословацкой гуситской церкви. Он также руководил журналом «За правду», который выпускало крыло Горазда. Позднее этот журнал стал главным печатным органом православной церкви – «Вестником православной епархии». Франтишек Прокоп Шимек был его редактором, его арестовали вследствие Второго военного положения за сокрытие Империи вражеских лиц. Он был казнен 3 июня, и стал первым православным служителем, поплатившимся жизнью».

После раскрытия парашютистов

После раскрытия местонахождения парашютистов и объявления «Акции костел», которая началась рано утром 18 июня 1942 года, были последовательно арестованы все священники пражской религиозной православной общины. Первым был арестован отец Петршек, затем отец Чикл, который являлся главным священником православного храма Кирилла и Мефодия с 1938 года, отец Петршек там служил в качестве вспомогательного духовного лица. Среди других лиц, взятых под стражу, была секретарь епископа Горазда Мария Грузинова. Пострадали и мирские работники храма – например, церковные сторожи Вацлав Орнест и Карел Лоуда. Их семьи были убиты в концентрационном лагере Маутхаузен 24 октября 1942 года. В тот день там была казнена первая большая группа, состоявшая из 292 ближайших соратников и родственников семерых пражских парашютистов.

«Нацистская администрация после разоблачения парашютистов в склепе костела Кирилла и Мефодия, которое, кстати, произошло не прямо по наводке Карела Чурды, потому что он не знал точного места их укрытия, но владел конспиративными адресами соратников, прятавших парашютистов, и семьи Моравец на улице Бискупцова, - приступила к последовательным арестам их ближайших помощников. После продолжительных пыток гестапо узнало от сына супругов Моравец о месте укрытия парашютистов», - продолжает историк Мартин Йиндра.

Итак, неделю спустя после начала акции, был схвачен епископ Горазд, которого, однако, арестовали на вилле в Почернице не сразу, поскольку у него не было постоянного адреса регистрации в Праге, и гестапо не могло его найти. Адрес отца Петршека уже был в распоряжении нацистов, поскольку в конце 1930-х – начале 1940-х годов его уже допрашивали по подозрению в проведении тайного обряда крещения евреев вместе с отцом Чиклом. К тому времени они провели десятки подобных обрядов в костеле Кирилла и Мефодия. Оккупационная администрация приняла решение провести с главными актерами большой открытый процесс, на который были приглашены как протекторатные, таки имперские журналисты.

Мемориальная доска на углу дворца Печека, Фото: Ludek, CC BY-SA 3.0Мемориальная доска на углу дворца Печека, Фото: Ludek, CC BY-SA 3.0 «Этот процесс проходил прямо во дворце Печек, где располагалось гестапо. 3 сентября 1942 года в ходе этого процесса, кроме епископа Горазда, был осужден на смертную казнь также отец Владимир Петршек, отец Алоис Вацлав Чикл и председатель совета старейшин Пражской церковной общины Ян Сонневенд. Этот человек, помимо прочего, являлся посредником при контактах Яна Зеленки-Гайского – главного покровителя парашютистов, активиста движения «Сокол», который помогал им с размещением на конспиративных квартирах, с отцом Владимиром Петршеком. Именно Ян Сонневенд обеспечил парашютистам контакты с православным храмом Кирилла и Мефодия в Праге, где уже и в прошлом скрывались некоторые члены движения Сопротивления, а отец Петршек был связан с нелегальной деятельностью чехословацкого движения Сопротивления уже и ранее».

Чешское православие и движение Сопротивления

«С достоверностью известно об одном случае, когда один из участников движения Сопротивления майор Садилек уже ранее скрывался в стенах храма Кирилла и Мефодия. Так что отец Петршек помогал в этом отношении уже раньше. Но конкретно данный контакт при сокрытии парашютистов обеспечили Ян Сонненвенд и Петр Фафек. Они приняли решение именно в пользу данной альтернативы, поскольку перед этим Яном Сонненвендом, который был председателем церковной общины, уже была предпринята попытка установить контакт с каноником собора Святого Вита Отто Становским. Он обратился к нему с тем, чтобы спрятать парашютистов в одном из католических храмов. Становский тогда отказал ему, аргументировав это тем, что за всеми католическими храмами гестапо ведет пристальное наблюдение. Поэтому перемещение парашютистов в католические храмы не удалось», - рассказывает Мартин Йиндра.

3 июня 1942 года в 5 часов утра Становский был арестован. 28 декабря того же года за то, что он не проинформировал органы о требовании спрятать преследуемых лиц, он был осужден на смертную казнь и перевезен в тюрьму Плётцензее, где и ожидал исполнения приговора. После многочисленных хлопот за него, в особенности со стороны берлинского нунция Чезаре Орсениго, смертная казнь была заменена на восемь лет тюремного заключения.

Фото: архив Мартина ЙиндрыФото: архив Мартина Йиндры Когда епископ Горазд узнал, что в костеле Святых Кирилла и Мефодия скрываются парашютисты, он оказался в чрезвычайно затруднительной ситуации. Эту церковь он строил на протяжении многих лет, в прямом смысле слова, на ровном месте. Он ездил по церковным общинам по всей стране и учил людей молитвам и песнопениям, живя по году в каждой из общин. Он общался с прихожанами, беседовал с ними и помогал им. Так что Чешскую православную церковь он составлял по крупинкам. Поэтому ситуация для него была совсем непростой. Возможно, по этой причине отец Владимир Петршек и Ян Сонненвенд сначала ему не сообщили об этом. Узнал о ситуации он как раз в день своего отъезда, 11 июня, в Берлин, куда его пригласил митрополит Серафим для участия на посвящении в сан епископа отца Филипа.

«Существуют сохранившиеся документы, в которых говорится, что первым местом, куда Горазд отправился по возвращении из Берлина, был храм Кирилла и Мефодия. Он пытался каким-то образом нормализовать ситуацию, чтобы не подвергать опасности церковь. Он осознавал, что для церкви в целом это может иметь фатальные последствия. Горазд не предпринимал шагов к тому, чтобы парашютисты покинули костел, но стремился обезопасить церковь, чтобы не произошло того, что впоследствии произошло. Когда стало известно, что убежище парашютистов раскрыто, его последним отчаянным шагом было обращение к министру Эмануэлю Моравецу, председателю правительства и министру внутренних дел Протектората. Он направил письмо, в котором сам предлагал вариант разрешения ситуации в Православной церкви. Но, разумеется, шансов на успех не было, и в результате был арестован и он».

Мартин Йиндра, Фото: архив Мартина ЙиндрыМартин Йиндра, Фото: архив Мартина Йиндры Так, всем четверым вышеупомянутым церковным лицам 3 сентября 1942 года на открытом заседании во дворце Печека был вынесен приговор – смертная казнь. Приговор был приведен в исполнение на следующий день, за исключением отца Петршека, который был казнен 5 сентября, то есть на день позже. Причины тому неизвестны, однако, исследователи предполагают, что одной из них мог быть арест известного участника движения Сопротивления, члена «Сокола», Ванека. Ввиду того, что отец Петршек был с ним знаком, нацисты хотели устроить им очную ставку, чтобы он подтвердил личность Ванека. Существуют также свидетельства того, что гестапо пыталось играть с отцом Петршеком двойную игру и заполучить его на свою сторону в целях пропаганды. Это им не удалось – священник был очень твердым и принципиальным человеком, который до последнего вздоха был верен тому, что делал. Он понимал свое послание не только в служении церкви, но и в службе своему народу.

И для православной церкви в Моравии помощь парашютистам имела фатальные последствия. Ведь именно там располагалась большая часть церковных общин православной церкви. Во время арестов 26 сентября 1942 года, то есть за день до роспуска церкви, в ряде мест вместе с духовенством на принудительные работы в рейх было отправлено и несколько мирян. Последствия оказались ужасающими и для семей помогавших парашютистам церковных служителей. Их жены и дети были отправлены в концентрационный лагерь Маутхаузен, где и были казнены.

Конец Чешской православной церкви и ее возрождение

27 сентября 1942 года вышло постановление об упразднении Чешской православной церкви, а ее деятельность объявлялась незаконной. С большим трудом церковь восстанавливалась в 1945 году – храмы часто были разрушены. В период войны они были закрыты или же использовались под складские помещения, предметы для проведения богослужений были раскрадены. Именно по совокупности этих причин церковные общины восстанавливались чрезвычайно тяжело.

«Существует документация, как верховный комиссар церковного отделения гестапо в Праге Курт Оберхаузер, который допрашивал православных и занимался подготовкой показательного процесса, с коллегами фотографировались в одеяниях православных священников. Сегодня эти альбомы не сохранились, но существуют доказательства того, что они существовали».

Если говорить о наследии славянских проповедников Кирилла и Мефодия, то в Чешской православной церкви с самого начала эта традиция была чрезвычайно сильна. Например, отец Петршек, который руководил церковной школой для молодежи, в 1938 году на протяжении целого года изучал с учениками житие и деятельность Святых Кирилла и Мефодия. Конечно, это была не единственная традиция, к которой тянулась Чешская православная церковь. Чтилось также и наследие Яна Гуса. Раньше День славянских проповедников Кирилла и Мефодия отмечался 11 мая, и лишь с приходом Горазда он был перенесен на 5 июля, поскольку епископ хотел, чтобы он отмечался совместно с братьями из других церквей – Римско-католической и Чехословацкой гуситской церкви.