«Бархатный развод» после «бархатной» революции

Четверть века назад, 1 января 1993 года, страна под названием ЧСФР прекратила свое существование, и на свет появились два независимых государства – Чешская Республика и Словацкая Республика. Оба народа продолжают поддерживать между собой тесные связи и сохраняют прекрасные отношения. Почему произошел этот «бархатный», но все же развод? Где прошла трещина, расколовшая надвое государственную льдину?

Страна, которая вела отсчет своей истории с 1918 года, исчезла с карты мира. Конечно, в начале 1990-х она уже не была тождественна государству, созданному Масариком, однако все же оставалась Чехословакией, которая просуществовала – несмотря на перерыв в годы Второй мировой войны и утрату Подкарпатской Руси – ни много ни мало 74 года. Разумеется, решение о разделении пришло не в один день.

Политическая орфография

Проблемы, накопившиеся во взаимоотношениях двух народов, иллюстрирует «дефисная война» 1990 года. Когда после «бархатной» революции из названия страны исчезло слово «социалистическая», принципиально важным оказался вопрос написания слова «Чехо-Словакия» через дефис. На этом настаивали словаки, но не принимали чехи. Президент Вацлав Гавел, находившийся в тот момент на лечении, послал обращение к парламенту, которое зачитал депутат Мартин Палоуш.

Вацлав Гавел в 1992 году, фото: ЧТВацлав Гавел в 1992 году, фото: ЧТ «Вы все прекрасно знаете, что этот дефис, который всем чехам кажется смешным, излишним и некрасивым, является чем-то большим, чем просто дефис. Его изъятие является для словаков материализованным символом непризнания идентичности словацкого народа», – убеждал в своем послании Вацлав Гавел.

На случай, если чешская сторона все же категорически откажется вносить в название страны этот орфографический знак, у президента был подготовлен запасной вариант: «Если бы мы назывались Чехословацкая федеративная республика, то надобность в дефисе, который так раздражает чехов, отпала бы, и при том в названии присутствовало бы обозначение федеративной основы государства».

В тот момент, 29 марта 1990 г., Гавел смог убедить народных избранников, однако название продержалось всего три недели – стороны договорились на названии Чешская и Словацкая Федеративная Республика. К этому моменту у чехов и словаков уже была введена самостоятельная государственная символика, и зрели многие другие признаки будущего разделения…

Тайны расставания

Владимир Мечьяр, фото: Петер Камошай, WikimediaВладимир Мечьяр, фото: Петер Камошай, Wikimedia В 1990 году появилось отдельное Министерство международных отношений Словацкой республики, а в 1992 г. чешское правительство учредило Министерство международных отношений Чешской республики. Глава Словакии Владимир Мечьар позже утверждал, что в 1992 г. чешское правительство уже располагало в тайне от словаков проработанным планом одностороннего выхода из федерации.

В Чехии, со своей стороны, напоминают Мечьяру, как он в декабре 1990 г. убеждал чешского премьера Петра Питгарда в том, что Словацкий национальный совет в случае, если чехи не пойдут на уступки, готов провозгласить главенство словацких законов над федеративными, что не было правдой.

Разделение шло по нарастающей, и известное предложение Петра Питгарта о создании так называемого «сдвоенного дома», т.е., по существу, конфедерации, уже не могло спасти положения.

К середине 1992 г. стало окончательно ясно, что проект федеративного государства чехов и словаков уже, фактически, мертв. Представление чешской и словацкой политических элит о государственном устройстве, политическом и экономическом векторах страны были слишком разными.

17 июля 1992 г. Словацкий национальный совет принял Декларацию о суверенитете, в которой сформулировал требование самостоятельности Словакии.

ЧСФР без президента

Фото: Заяц Ванка CC-BY-3.0Фото: Заяц Ванка CC-BY-3.0 Вацлав Гавел оставил свой пост президента ЧСФР. «20 июля, в 18 часов, я ухожу с поста президента Чешской и Словацкой Федеративной Республики. На этот шаг я иду после того как тщательно все взвесил и осознал, что обязательства моей присяги, которую я принес Чешской и Словацкой Федеративной Республике и ее конституции, я уже не могу исполнять в соответствии со своими убеждениями и совестью. Выполнение этих обязательств могло бы даже стать препятствием на пути тех больших перемен в нашей государственности, курс на которые наша страна взяла после последних парламентских выборов, и усилий Словацкой республики по получению самостоятельности, выражением которой стала Декларация о суверенитете, которую сегодня утвердил Национальный совет Словакии. Кроме того, прошедшие недавно президентские выборы показали, что я утратил доверие большей части словацких политических представителей. Я воспринимаю это не только как недоверие лично к себе, но и к тем ценностям, которые исповедую», – подчеркнул Вацлав Гавел, сказавший также, что не хочет служить «тормозом истории».

Левые против

Главными игроками при разделении выступили премьеры чешского и словацкого правительств – Вацлав Клаус и Владимир Мечьяр, которые провели в переговорах «жаркое» лето 1992 г. Сегодня многие историки ставят им в вину «недостаток политической воли», требовавшейся в тот момент для удержания единства.

Вацлав Клаус, фото: ЧТВацлав Клаус, фото: ЧТ Оппозиция в лице социал-демократов была категорически против витавшего в воздухе разделения. «Возможно, в ходе демократического референдума чехи и словаки решат, что не хотят продолжать использовать федеративную систему. В этом случае, я считаю, следует создать какое-то иное устройство, которое закрепило бы сотрудничество словаков и чехов с учетом их сотрудничества в течение последних 74 лет – исторического, политического, культурного, социального, эконмического, всех успехов, которых мы добились совместно. Было бы ошибкой это игнорировать, и поэтому мы считаем, что в случае роспуска федерации должно появиться государственное образование, которое бы задокументировал это общее прошлое, – будь то под названием «союз», «уния» или как-то еще», – говорил тогда глава социал-демократов Чехословакии Ян Горак.

Судьбоносные июньские выборы

Однако референдум проведен не был, хотя, как уверены сегодня историки, и он не спас бы положение – слишком сильны были тогда центробежные силы. Против выступали и ведущие политики, включая ушедшего с поста федеративного президента Вацлава Гавела, считавшие, что избиратели уже сделали свой выбор, проголосовав на парламентских выборах 5-6 июня 1992 г. за партии, выступающие за самостоятельность чехов и словаков. Победители выборов чешские гражданские демократы (ODS) предлагали «федерацию или ничего», народная партия – Движение за демократическую Словакию (HZDS) видела только конфедерацию – то есть сосуществование двух фактически самостоятельных государств.

Не допустить «Югославии»

Вилла Тугендхат, Фото: Мирослав Завадил, архив НПУВилла Тугендхат, Фото: Мирослав Завадил, архив НПУ «Мы предполагаем, что к 1 января 1993 г. появятся республика Чешская и республика Словацкая как два государственных образования. Если это не получит новую форму и новый размер, то приведет к тому, что мы бы утратим контроль над политической и экономической ситуацией», – сообщил после переговоров в Брно, на ставшей исторической вилле Тугендхат, словацкий премьер Владимир Мечьяр.

«От лица Чешской Республики могу сказать – я и гражданские демократы верим, что если процесс пойдет так, как он готовится – спокойно и под контролем, мы сможем установить со Словакией лучшие и более прочные отношения, чем те отношения, которые у нас были до сих пор», – заявил, со своей стороны, Вацлав Клаус.

Рынок обострил проблемы

Что все же привело государство к такому стремительному концу? «Некоторые противоречия, которые существуют между Чехией и Словакией, прежде всего, в экономической сфере, формировались в течение нескольких лет, а при переходе к рыночной экономике то, что было скрыто, выходит на поверхность. Некоторые ошибки были сделаны за последние два года. Что же касается постепенного распада государства, то после выборов мы оказались в ситуации, когда необходимо было искать выход – или в децентрализации, или в новой централизации. Для новой централизации нет ни политической воли, ни экономических условий», – так сформулировал в августе 1992 г. причины расставания Владимир Мечьяр.

Вацлав Клаус и Владимир Мечиар в саду виллы Тугендхат, Фото: архив г. БрноВацлав Клаус и Владимир Мечиар в саду виллы Тугендхат, Фото: архив г. Брно Сегодня на вопрос о причинах распада единого государства чехи обычно отвечают, что «этого желали словаки» и «политики удовлетворяли собственные амбиции». Премьер Владимир Мечьяр, со своей стороны, не раз заявлял, что «Словакия не хотели независимости».

После «жаркого лета 92-го» чехов и словаков еще ждал «горячий сентябрь», когда через Федеральное собрание не прошел закон о ликвидации единого государства. Однако процесс разделения, разумеется, продолжился, и в ноябре Федаральное собрание приняло конституционный закон под номером 542 о прекращении существования ЧСФР 31 декабря 1992 г. Национальные советы Чехии и Словакии утвердили национальные конституции. Им еще предстояло подписать десятки договоров для урегулирования правовых, имущественных и социальных вопросов. Правопреемницами Чехословакии на международном уровне считаются обе самостоятельные республики.

Языковой вопрос решается просто

Нашлось решение и для языкового вопроса: в Словакии чешскому присвоен статус «языка, отвечающего требованию базового понимания с точки зрения государственного языка», что давало право во многих случаях использовать его на том же уровне, что и словацкий. В Чехии словацкий язык пользуется теми же привилегиями. И хотя молодое поколение обеих стран уже хуже понимает соседний язык, и сегодня чешский и словацкий звучат в СМИ ближайшего соседа без перевода, и в Праге словак не боится, что его кто-то может не понять.

Фото: Ноеми ФингерландоваФото: Ноеми Фингерландова К 25-летней годовщине «бархатного развода» институты социологии академий наук Чехии и Словакии провели исследование, в ходе которого выяснилось, что положительно к разделению Чехословакии на два самостоятельных государства относится 40% граждан обеих стран. При этом в 1993 г. это позитивно разделение оценивало 53% чехов и 51% словаков.

Практически все, кто относится к исчезновению единой Чехословакии отрицательно, считают, что раздел страны не следовало осуществлять без проведения референдума. Около 80% респондентов считают вполне естественным, что Чехия и Словакия поддерживают между собой более тесные отношения, чем с третьими странами.