Чешский уют Яна Вериха

Сегодня мы познакомим вас с российским актером, жизнь и творчество которого тесно связано с Чехией и послушаем в его исполнении одну из сказок знаменитого чешского актера и писателя Яна Вериха.

Антон Каймаков: Vítám Vás z Prahy! Dobrý den!

Максим Кривошеев: «Dobrý den!»

А.К.: Очень приятно, что можно поговорить и на чешском языке. Уникально, что в России есть профессиональный актер, столь тесно связанный с Чехией, и это отражается в творчестве. Максим, расскажите немножечко о себе, как вы «дошли до жизни такой», Где научились языку?

М.К.: «Можно, я буду излагать это по-русски? Начать надо с того, что я сам немножко чех, потому что глаза на этот мир я открыл в Чехии или точнее сказать в Чехословакии. Было это в середине 60-х годов. Отец мой был собкором газеты «Известия» и в период с 1965 по1968 год, по-моему, это был один из самых лучших периодов в истории Чехии, Чехословакии, мой отец освещал ход реформ, Пражскую весну. Когда наши танки вошли, отец отказался освещать это событие в позитивных тонах, за что и поплатился карьерой. И в 1968 году мы уехали. Но, вот этот период, как его определил Корней Чуковский, от 2 до 5 лет, самый важный в жизни человека, когда человек формируется, этот период как раз пришелся у меня на Прагу. Я приехал туда, когда мне не было еще 3-х лет, а когда уехал, мне было чуть больше 6 лет. Поэтому я и говорю, что глаза на мир я открыл в Чехии, поэтому я немножечко чех».

Август 1968 г. в ПрагеАвгуст 1968 г. в Праге А.К.: А родители, с вами чешским языком занимались, после отъезда, поддерживали его?

М.К.: «Нет, чешский язык я выучил сам, потому что ходил в чешский детский сад. Специально меня этому языку никто не учил. В этом возрасте не надо специально учить языку. Достаточно поместить человека в языковую среду, в детский сад и все, он говорит. И я говорил. И потом, когда мы вернулись в Россию, естественно, не с кем было общаться, и я язык забыл. Я его стал вспоминать несколько лет тому назад».

А.К.: Расскажите о себе, как актере. Где вы играете, играли?

М.К.: «Я, что называется у чехов, актер «na volné noze». Когда-то я работал в «Ленкоме». Отработал я там 4 или 5 сезонов после окончания института, и потом из театра сбежал, потому что я актер не столько играющий, сколько поющий.

Я, собственно в театральное училище поступил, потому что очень любил играть на гитаре, и совершенно не понятно было, куда себя с этим инструментом девать. Скорее всего, решил я, что это должен быть актерский факультет. Я туда поступил в расчете на то, что это наиболее близкое мне по духу направление. Закончил как актер, и потом, по инерции, как актер пришел в театр, но пришел в музыкальный театр – «Ленком». Но там, почему-то, не удавалось мне развернуться во все ширь моей души, в задуманном мною направлении. Поэтому, отслужив четыре сезона, я оттуда сбежал и существовал как самостоятельная творческая единица.

В то время, это был конец 80-х, начало 90-х годов, можно было прожить и просуществовать в таком качестве, в качестве исполнителя песен под гитару. Сейчас, конечно, крайне тяжело. После, конечно, мне пришлось искать каких-то заработков на стороне, для того, чтобы обеспечивать свое искусство, свое творчество.

Вот, так я и продолжаю выступать, исполняю песенки. Я бы не сказал, что я бард, потому что у нас в России под словом бард подразумевается, нечто узко цеховое, связанное с клубом самодеятельной песни. Я смотрю на песенное творчество немножко шире. Я и романсы пою, и фольклорные песни люблю, городской фольклор, классический и деревенский фольклор, и зарубежный фолк люблю, эстраду и кабаретные песенки люблю. То есть, я исполнитель широких взглядов, что называется».

А.К.: Я просмотрел ваш сайт, там, во-первых, переводы сказок Вериха. Но у вас также есть переводы Яромира Ногавицы…

М.К.: «Но это совсем не переводы, это его подстрочные переводы».

А.К.: А также у вас есть песни Карела Гашлера…

М.К.: «Да».

А.К.: Что эти авторы для вас означают? Почему они вас привлекли? Почему вас привлекла возможность перевести их тексты?

М.К.: «Отчасти объяснение уже содержится в той первой части. Я немножко чех, люблю эту культуру, хочу в ней жить, я хочу участвовать в ней. А вот, что касается конкретно Вериха, было у меня такое событие… Я, когда в очередной раз приехал в Чехию, прогуливался по Праге, в районе улицы Увоз, где снимал квартиру, вдруг, я услышал из окна знакомый с детства голос, который не слышал тридцать с лишним лет: «Když někdo nechce udělat, co se na něm vyžaduje» - это был просто голос из детства, это был голос Вериха.

Я понесся домой, включил телевизор, прощелкал все телеканалы, нашел тот самый, по которому шел в тот момент мультфильм с голосом Вериха - «Фимфарум», и тут на меня еще одно впечатление детское навалилось, зрительное. Я увидел куклы, те самые куклы - чешские, трнковские, трнковской школы.

Чешская кукольная мультипликация, что-то особенное, это оживший бетлем, это сказочное что-то. И в сочетании с вериховским голосом эти куклы на меня произвели такое впечатление, мультфильм на меня произвел такое впечатление, что я захотел это как-то зафиксировать, взять с собой, запомнить.

Я побежал на Вацлавак, купил видеокассету, потом привез в Москву, пересматривал, и решил перевести, так чтобы это донести до близких, показать насколько это красиво, насколько это хорошо, насколько это человечно, по-доброму и тепло. И я для себя в первую очередь, и для узкого круга своих друзей, знакомых перевел Вериха».

А.К.: Переводов Вериха на русский язык я почти не знаю.

М.К.: «Да, нет переводов».

А.К.: Все говорят, что Верих очень сложен для перевода, потому что использует местные чешские реалии, местные, сугубо чешские выражения.

М.К.: «Да, он очень любит играть со словами, а игра эта основана, естественно, на чешских языковых моментах, и поэтому, конечно, сложно. Потери при переводе, конечно, случаются, или приходится искать какие-то эквиваленты для того, чтобы воссоздать ту же самую игру, но на русском языке. Но у меня, слава Богу, был помощник - Милан Дворжак. Я в сложных случаях с ним совещался по телефону».

А.К.: Известнейший чешский исполнитель, которого прекрасно знают в русско-чешских кругах.

М.К.: «Он прекрасно перевел Галича и Высотского. Без потерь, что удивительно. Что меня лично греет в сказках Вериха… В них есть та чешская теплота, человеческая теплота, тот уют, который сейчас в мире в дефиците, особенно у нас в России в дефиците. Понимаете, человечество на сегодняшний день, большей частью, гордится, там, какой-то державной мощью, торжественные парады вызывают у людей восторг. Люди упиваются видом авианосцев, какими-то деяниями, потрясающими мир… А вот я лично, ценю какие-то другие достижения мировой культуры. Это те, которые выражаются в уюте обыденной жизни.

В мире полно экзотики, полно комфорта, а вот этого уюта, который выражен наилучшим образом в европейской, чешской культуре, его чрезвычайно мало. Я бы сказал, что единственное место на всей земле, где еще существует уютная европейская культура, это Чехия. Полноценная культура, где жизненное пространство человека, оно все, от высших сфер до обыденных сфер, заполнено культурой во всех ее проявлениях, до мельчайших проявлений. Что называется, от органа до пивной кружки, и чехи создатели этого уюта. И Верих один из них.

Я все думаю об этом злосчастном радаре, который хотят установить в Чехии. У меня против этого радара возражения эстетического характера, он очень не идет уютной Чехии. Это, как в посудную лавку поместить что-то чужеродное, громоздкое и опасное для этой самой посудной лавки. Совершенно инородный элемент. Так я ценю, так я вижу чешскую культуру и Верих один из тех, кто ее создает, создает это тепло, уют. Это такой добрый, мудрый, немножко хулиганистый чешский дедушка, говорящий о простых человеческих ценностях, например о том, что не нужно искать счастье долгими окольными путями, оно у тебя в доме находится, под печкой, в горшочке. Твой клад в горшочке золотых у тебя дома, под печкой, это как в сказке «Свершившийся сон».

А.К.: С каким из персонажей вериховских сказок вы бы себя ассоциировали, как актер, как человек? Кто из них вам больше всего импонирует?

М.К.: «Если я скажу, что сам Верих, как персонаж сказок. У Вериха очень много хитрованцев. Они милые, добрые, всякие черти, крестьяне себе на уме. Я с трудом себя ассоциирую с ними, а вот сам образ Вериха, он мне как-то ближе».

Ян Верих - Ленивая сказка